Поиск  Пользователи  Правила 
Закрыть
Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?
Войти
 
Страницы: 1
Ответить
RSS
Эми Чуа - кто и что?, ми Чуа пишет в книге «Боевой гимн матери-тигрицы», что выставила из дома на мороз свою трехлетнюю дочь за то, что та не хотела играть гаммы.
 
Книга профессора Йельского университета о том, как китайские эмигранты воспитывают своих детей, стала одним из главных событий литературного года в США

Книга Эми Чуа еще не переведена на русский, однако мы сочли необходимым написать о ней. «Боевой гимн матери-тигрицы» — non-fiction профессора права Йельского университета о том, как она воспитывала своих дочерей, — стал одним из главных литературных событий года в США. Книга послужила поводом для многочисленных дискуссий о нынешнем состоянии западной культуры, о мультикультурализме, ассимиляции, наконец, об исторических перспективах США и Китая. Мы решили, что чуть более полное представление о «Боевом гимне...» не помешает и русскому читателю, особенно учитывая, что эпизод книги, происходящий на Красной площади в Москве, оказывается чуть ли не ключевым.

Всем известно, что французы вкусно едят и не толстеют, гомосексуалы хорошо одеваются, евреи умеют зарабатывать, англичане знают, как себя вести, русские пьют как лошади и почти не пьянеют, а китайцы воспитывают исключительно умных и послушных детей. Некоторые этнические и социальные группы обладают навыками, которые не то чтобы недоступны остальным, но являются как бы тайным знанием. То есть «мы не можем, как они».

Стереотипы не врут — по крайней мере, не все. Взять хотя бы «умных и послушных детей». Этнических китайцев в Соединенных Штатах всего чуть более одного процента от общего числа населения, а китайских студентов в самых престижных американских университетах, принадлежащих к Ivy League, уже едва ли не половина. Ну ладно, может, не половина, нет такой официальной статистики, но треть наверняка наберется. А в спецшколах для особо одаренных детей их вообще большинство. И все играют на скрипке. Или в крайнем случае на пианино. А всё потому, что китайцы умеют воспитывать своих детей! В такой ситуации неплохо было бы и поделиться знанием. Слава Богу, его носители делают это часто и с удовольствием.

Знаменитый китайский пианист Ланг Ланг любит рассказывать историю из своего детства про то, как однажды он вернулся домой из школы немного позже, чем следовало, опоздав на ежедневное трехчасовое занятие фортепьяно с отцом. Отец сказал ему: «После такого позора ты должен умереть, у тебя просто нет другого выхода!» Он протянул мальчику бутылку, содержащую тридцать снотворных таблеток, и потребовал, чтобы тот немедленно их все проглотил. Ребенок в ужасе бежал на балкон, но отец догнал его с криком, что, мол, если он не хочет пить таблетки, пусть прыгает с балкона вниз.

А профессор права Йельского университета Эми Чуа пишет в книге «Боевой гимн матери-тигрицы», что выставила из дома на мороз свою трехлетнюю дочь за то, что та не хотела играть гаммы. После выхода книжки профессора Чуа хотела судить какая-то организация по защите детей, а многочисленные доброхоты посылали ей по электронной почте письма со смертельными угрозами.

Вообще, накал страстей вокруг «Боевого гимна...» невероятно высок. Все про него слыхали, и решительно каждый имеет о книге собственное мнение, даже те, кто ее и не открывал. «Боевой гимн...» — чуть ли не самая обсуждаемая книга в англоязычном интернете. Стоит только упомянуть Эми Чуа на скучной корпоративной вечеринке, как большинство присутствующих немедленно откладывают свои смартфоны в сторону, и вдруг — ситуация совершенно невообразимая — все оказываются охвачены общим разговором.
Особенно переживают эмигранты первого поколения. Это неудивительно: воспитание детей в чужеродной и не очень понятной среде — одна из самых тяжелых эмигрантских проблем. И сразу хочется согласиться с автором во всем: американский подход к воспитанию ужасен; детям предоставляют слишком много прав, ничего от них не требуя взамен; мир детей ограждают от взрослого мира высокой стеной, которую потом уже выросшие дети зачастую не могут преодолеть до седых волос, и так далее и тому подобное... Что этому противопоставить, если не тяжелую родительскую руку, суровый контроль? Те, кто может (в смысле противопоставить), соглашаются, а кто не может — начинают ненавидеть автора...

Эми Чуа — эмигрантка во втором поколении. Она родилась на Среднем Западе в семье китайского ученого-эмигранта. Устройство семьи, если верить автору, было вполне традиционным: «Каждый вечер, когда отец приходил домой, я снимала с него ботинки и носки и приносила тапочки... Наших друзей хвалили за четверки, а мы не могли даже помыслить о пятерке с минусом. В восьмом классе я заняла второе место на олимпиаде по истории и привела семью на церемонию награждения. Кто-то другой выиграл приз лучшего ученика. По окончании церемонии отец сказал мне: “Никогда, никогда больше не позорь меня так!”»

Впрочем, Эми обожает своих родителей, и о детстве у нее самые светлые воспоминания. «Когда я постоянно вижу все эти распадающиеся западные семьи, всех этих повзрослевших сыновей и дочерей, которые на дух не переносят своих родителей и даже не разговаривают с ними, мне трудно поверить, что западное воспитание приносит детям больше счастья... Может быть, это стокгольмский синдром, но в одном я уверена: западные дети точно никак не счастливее китайских...».

Чем более традиционны общественные отношения, тем тяжелее и неподъемнее тяжесть долга детей по отношению к родителям. В бедных странах это обусловлено необходимостью содержать родителей в старости. Если носители традиционного сознания попадают в более богатое общество, которое может позволить себе пенсионную систему, необходимость содержать стариков более или менее отпадает, а необходимость безоговорочно подчиняться остается. И тут возникает любопытная подмена. Теперь дети обязаны достичь более высокого социального статуса, чем родители. Обязаны не для себя, а для них. Гонка за статусом оказывается чем-то вроде священного долга перед предками.

Обычно проблема «священного долга» острее всего стоит перед детьми эмигрантов. Так было с евреями в начале двадцатого века, сейчас нечто подобное происходит с китайцами. Эми Чуа видит ситуацию следующим образом. Вот первое поколение эмигрантов. Они начинают без копейки денег, работают без остановки и становятся успешными докторами, инженерами, учеными и бизнесменами. По отношению к детям они суровы и беспощадны. Они не пьют и вкладывают деньги в недвижимость. Смысл их жизни в том, чтобы дать детям прекрасное образование и обеспечить их будущее.

Следующее поколение. Обычно играют на пианино или на скрипке. Поступают в лучшие университеты. Они становятся докторами, адвокатами, банкирами и телеведущими. Они зарабатывают больше родителей. Бывает, что они не дураки выпить. Женщины, как правило, выходят замуж за белых мужчин. С детьми они обычно не так строги, как их родители.

И, наконец, третье поколение, выросшее в неге и комфорте. Никакого надзора и ноль дисциплины. Родители дарят им подарки, а то и просто платят деньги за полученные в школе четверки с минусом. Они окружены дорогими вещами и носят исключительно фирменные шмотки. И, самое главное, они полагают, что у них есть индивидуальные права, гарантированные американской Конституцией, которые позволяют им принимать решения, не считаясь с мнением родителей. Так начинается декаданс.

Эми выросла, поступила в Гарвард, закончила престижнейшую Гарвардскую юридическую школу, стала высокооплачиваемым корпоративным адвокатом, затем йельским профессором права. Она автор двух научных книг: «Мир в огне: Как экспорт рыночной демократии порождает этнические конфликты и глобальную нестабильность» и «День империи: Как супердержавы достигают мирового господства и в чем причина их падения». Ее муж, Джед Рубенфельд, — тоже йельский профессор права. Заодно он является автором двух детективных романов с Зигмундом Фрейдом в роли главного детектива (один из них издан в России). Романы опубликованы миллионными тиражами. У Эми и Джеда две дочери — София и Луиза. Старшей сейчас 18, младшей — 14.

Когда Эми было около тридцати, она, «как и всякая американка азиатского происхождения», мечтала написать эпический роман, рассказывающий об отношениях матери и дочери. Действие романа охватывало бы несколько поколений. Он должен был бы базироваться на подлинной истории ее семьи... Но Эми была слишком занята своей сверхуспешной карьерой и воспитанием детей. А когда дети немного подросли, она все-таки написала книгу, которая не относится к эпическому жанру, но имеет много общего и с автобиографией, и с романом воспитания: книгу о том, как профессор Чуа была «китайской матерью», как воспитывала своих двух девочек «по-китайски».

Из этой биографии следует, что Эми Чуа совершенно не та, за кого она себя выдает, а именно никакая она не «китайская мать». Во-первых, несмотря на свою китайскую внешность, Эми человек абсолютно западного образа жизни и представлений, а во-вторых, строя такую карьеру, одновременно отдавать всю себя воспитанию детей так, как это описано в книге, просто физически невозможно.

Вся книга построена на идее некоторой подмены: Эми вынуждена стать «китайской матерью», чтобы не допустить в своих детях упадка, свойственного, с ее точки зрения, третьему поколению эмигрантов. То есть некоторым волевым усилием она отодвигает семейную историю на одно поколение назад. Результат получается довольно-таки комическим. Поэтому «Боевой гимн…» можно рассматривать по-разному: как сатиру на стереотипические представления, как самопародию, как слегка гламуризированную автобиографию. Наконец — как руководство по написанию бестселлера за два месяца (именно за такой срок книга была написана). Однако принимать этот текст за чистую монету нельзя ни в коем случае. Это что угодно, только не полемическое произведение о различных подходах к детскому воспитанию.

О самом воспитании в книге на самом деле не так уж и много. Практически все воспитательные принципы автора исчерпываются некоторой системой запретов, которую она с пафосом предъявляет уже на первой странице. Вот что профессор Чуа запрещала своим детям:

— оставаться на ночь в доме у своих друзей (sleеpover — традиционный вид досуга американского ребенка среднего и старшего школьного возраста);
— встречаться со сверстниками специально, чтобы поиграть (playdate — традиционный вид досуга американского ребенка дошкольного и младшего школьного возраста);
— участвовать в школьной театральной постановке;
— жаловаться на тему неучастия в школьной театральной постановке;
— самому выбирать себе внеклассные занятия;
— получать оценки, отличные от А (пятерки);
— не быть первым учеником по всем предметам, за исключением физкультуры и драмы (чего она так привязалась к театру, не совсем понятно);
— играть на каком бы то ни было музыкальном инструменте, кроме скрипки и пианино;
— не играть на скрипке или пианино.

При внимательном прочтении этого перечня понимаешь, что вторая его половина — это скорее результаты воспитания, нежели приемы. Что касается средств, то выглядят они не так чтобы слишком убедительно. Что там еще? Эми Чуа много кричит на своих детей. Ну, это нам хорошо знакомо. Еще она угрожает сжечь их плюшевые игрушки. Отдать их кукольные домики в Армию Спасения. Сжечь? В Армию Спасения? Ну вот еще тот эпизод с выводом дочки на мороз. Впрочем, в книге далее описывается, как она уже через минуту умоляла ребенка вернуться в дом, а упрямая девочка категорически отказывалась.

Все это как-то не впечатляет. У меня была одна знакомая эмигрантка из России, которая заставляла своего сына (он сейчас в Гарварде) съедать контрольные по математике, если тот получал за них недостаточно высокую оценку. То есть физически глотать тетрадки. В сравнении с этой героической русской женщиной любая китайская мамаша видится просто идеалом материнского добросердечия. Можно и вспомнить еще раз отца Ланг Ланга, с чьей истории мы начали.

Вообще, зря чадолюбцы так распереживались. Жизнь семьи Чуа-Рубенфельд, как она описана в книге, — нормальная жизнь американской профессорской семьи, в которой мать немного более требовательна к дочерям, чем это обычно принято. Никаких особых китайских ужасов от книги ожидать не стоит. Более всего «Боевой гимн...» похож на семейный альбом. Ощущение от его прочтения напоминает поход в гости, когда хозяева, милые и симпатичные люди, после вкусного обеда с хорошим вином выставляют на стол лэптоп и до глубокой ночи угощают тебя фотоотчетом о семейной поездке в Прованс.

Взять хотя бы собачек Эми. В семье имеются две собаки породы самоедская лайка. Зовут самоедов Коко и Пушкин. Пушкин — очень популярное американское собачье имя: красивое, звучное и намекает на приверженность хозяина мультикультурализму. Лично я встречал как минимум четырех Пушкиных: бульдога, двух золотых ретриверов и одного очень крупного сенбернара. Коко — девочка. Пушкин тоже. Коко туповатая, но старательная, а Пушкин просто обаятельный идиот. И обе очень миленькие. Но зачем она про них столько пишет? Чтобы сообщить, что обе разочаровали ее отсутствием амбиций и стремления к самоусовершенствованию? Или раздуть текст за счет милого дамского щебета о симпатичных питомцах?

Надо отдать должное Эми Чуа: все не так просто, каждое лыко тут в строку. Оказывается, воспитывать собачек значительно проще и приятнее, чем китайских детей. Дело в том, что «воспитание собак — социально. Когда вы встречаете другого собачника, вам всегда есть о чем с ним поговорить. А китайское воспитание детей — это, наоборот, невообразимо одинокое занятие. По крайней мере, если вы живете на Западе, где вы предоставлены самому себе. Вы должны вступить в схватку со всей западной системой ценностей, укорененной в Просвещении, в автономии личности, в теории детского развития и во Всеобщей декларации прав человека. И никого рядом, с кем можно было бы откровенно поговорить, даже с уважаемыми и любимыми вами людьми».

Параллель между парой собачек и парой дочерей автором также отрефлексирована на должном уровне. В последней главе книги профессор Чуа рассказывает, как ее дочки реагировали на написанное. Разумеется, обе остались недовольны своими портретами. София показалась себе пресной, как Коко, а Луиза — глупой, как Пушкин.

Нет, не все так просто с этой книгой. Если попытаться снять всю эту милую шелуху, всю простодушную авторскую самоиронию в духе «Дневника Бриджит Джонс», можно обнаружить довольно-таки твердое идеологическое ядро. «Я на самом деле думаю, — говорит Эми своей дочери в одной из конфликтных ситуаций, — что у отцов-основателей Америки были китайские ценности... Бен Франклин говорил: если ты любишь жизнь, никогда, никогда не трать время зря. Томас Джефферсон говорил: я всегда верил в удачу, и чем тяжелее я работал, тем больше мне везло. А Александр Гамильтон говорил: не будь нытиком!»

Нет сомнения, что профессор Чуа совершенно сознательно смешивает протестантскую этику с конфуцианским позитивизмом. Да и в самом деле, такая ли уж большая между ними разница? Немногим более ста лет назад Мережковский предрекал наступление «Грядущего Хама» с Востока:

«В Европе позитивизм только делается, в Китае он уже сделался религией. Духовная основа Китая, учение Лао-цзы и Конфуция совершенный позитивизм, религия без Бога, “религия земная, безнебесная”. <...> Все просто, все плоско. Несокрушимый здравый смысл, несокрушимая положительность... Китайцы — совершенные желтолицые позитивисты; европейцы — пока еще несовершенные белолицые китайцы. В этом смысле американцы совершеннее европейцев. Тут крайний Запад сходится с крайним Востоком».

Пусть в жизни (да и в собственном тексте) Эми Чуа не такая жестоковыйная «тигрица-мать», какой ей бы хотелось казаться. Но она, несомненно, предлагает читателю некий идеал: непрерывно работай как проклятый, ни на секунду не расслабляйся, жизнь дана тебе для того, чтобы ты получал за нее хорошие оценки. И самое важное — этому посвящена почти целая глава — всегда делай на контрольной дополнительную задачку для особо умных. Все китайские дети так поступают. Не смей даже думать о том, чтобы, закончив контрольную, встать и выйти из класса, не решив дополнительной задачки. Даже если уже давно перемена, а на улице весна и твои одноклассники носятся по школьному двору очертя голову. Сиди один в классе и решай свою дополнительную задачку. Даже не смей подумать о четверке с плюсом.

И вот тут хочется спросить: а есть ли на самом деле во всем этом какой-то смысл? Ведь непонятно, для кого ты в конечном итоге зарабатываешь все эти оценки. И для чего на самом деле нужны все эти дополнительные задачки? Ведь, может быть, пока ты потеешь над ними в душном пыльном классе, настоящая жизнь проходит там, на школьном дворе? И здесь следует отдать должное добросовестности профессора Чуа. Она на эти вопросы честно отвечает.

В книге есть две вставные истории. Одна — про то, как умирала и умерла от рака крови свекровь Эми. И вторая — как от той же самой болезни умирала, но не умерла ее младшая сестра. Одна болезнь, два исхода. В первом случае добрая, взбалмошная, жизнелюбивая, симпатичная, полубогемная еврейская леди, во втором — железная китайская тетка, воспитанная китайскими родителями. Она тоже должна была умереть, но осталась жить, потому что, настоящая «тигрица-мать», она не могла оставить своих детей сиротами. Свекровь Эми олицетворяет западную мать. Она была замечательным человеком, но в конечном итоге ей не хватило силы воли, чтобы победить болезнь. А китайская мать, сестра Эми, вышла из этой борьбы победителем. Китайское воспитание оказалось сильнее смерти.

И вот еще: дополнительная задачка, на пятерку с плюсом. У родителей Эми Чуа было четверо дочерей. Три старшие суперталантливые, суперуспешные, суперудачливые. И младшая, страдающая болезнью Дауна. Когда она родилась, родители Эми страшно ее стыдились. В азиатских семьях ребенок-инвалид — это позор, своего рода фамильная стигма. Родители даже думали отправить ее в специальный интернат на Филиппины. Но передумали. И мать Эми — настоящая тигрица-мать — стала заниматься с девочкой по специальной программе. Ежедневно, по многу часов, в течение долгих месяцев и лет она решала с дочкой головоломки, учила ее читать и зубрила с ней таблицу умножения. Наконец девочка выросла и стала олимпийским чемпионом по плаванию среди инвалидов.

Старшая дочь Эми Чуа, София, возможно, станет профессиональной пианисткой. Может быть, не такой знаменитой, как Ланг Ланг, но в Карнеги-холле она уже выступала. Интересно, что в «Гимне...» нет ничего о том, как Эми занималась с детьми математикой, литературой, иностранными языками. Вся книга про то, как она воспитывала из своих детей профессиональных музыкантов. А кстати, почему эти китайцы в самом деле так помешаны на том, чтобы сделать из своих детей музыкантов? Не такая уж это завидная профессия в современном мире. По крайней мере, с практической точки зрения. Может быть, Эми так безумно любит музыку? Но об этом ни слова. Так же как нет ни слова о том, как она учила своих дочек любить и понимать музыку. Только зубрежка. Только техника. Только адский труд и пот.

Тут дело в том, что для Эми музыка — это своего рода средство контроля, сверхусилие по упорядочиванию хаоса. Музыка — это идеально структурированная реальность. Абсолютное структурирование — это то, чем одержима тигрица-мать. Как чудно структурирован ее «Боевой гимн…»! Какой идеальный порядок! Здесь всё ходит парами: две дочки — София и Луиза, два музыкальных инструмента — скрипка и фортепиано, две собачки — Коко и Пушкин, две лейкемии...

Но, к сожалению, жизнь не всегда поддается контролю, какие бы сверхчеловеческие усилия ты ни прилагал. Младшая дочка, Луиза, взбунтовалась и бросила скрипку. Интересно, как это случилось — и где. Дело в том, что Эми воспитывала своих дочек разносторонними образованными культурными космополитами. С этой целью семья много путешествовала. «К тому моменту, когда старшей девочке исполнилось двенадцать лет, а младшей девять, они побывали в Лондоне, Париже, Нице, Риме, Венеции, Милане, Амстердаме, Гааге, Барселоне, Мадриде, Малаге, Лихтенштейне, Монако, Мюнхене, Дублине, Брюсселе, Брюгге, Страсбурге, Пекине, Шанхае, Токио, Гонконге, Маниле, Стамбуле, Мехико-Сити, Канкуне, Буэнос-Айресе, Сантьяго, Рио-де-Жанейро, Сан-Пауло, Ла-Пасе, Сукре, Кохабамбе, Ямайке, Танжере, Фесе, Йоханнесбурге, Кейптауне и на Гибралтарской скале».

Наконец дело дошло и до Москвы. Эми с дочерьми и мужем сидят в ресторане, в ГУМе, и в целях культурного просвещения едят блины с черной икрой. Но Луиза икру пробовать категорически отказывается. Эми резонно объясняет ей, что только американские подростки отказываются пробовать незнакомую еду, что она выглядит смешно и жалко, что бояться незнакомой еды — культурное убожество, что немедленно нужно проглотить хотя бы одну икринку. И вдруг девочка, крича, что она ненавидит свою мать и вообще всю свою жизнь, бросает тарелку с икрой маме в физиономию.
И тогда… «Я вскочила и побежала, — пишет Эми, — я бежала быстро, как могла, не зная, куда бегу, сумасшедшая сорокашестилетняя зареванная тетка в сандалиях. Я пробежала мимо Мавзолея Ленина и мимо каких-то охранников с ружьями, которые, как мне казалось, могли меня застрелить. Наконец я остановилась. Я очутилась на краю Красной площади. Дальше бежать было некуда».

«Может, какой-нибудь кризис и спасет от китайского маразма. Но откуда он придет, как?» — вопрошал некогда Мережковский словами Герцена.

Amy Chua. Battle Hymn of the Tiger Mother. — Penguin Press HC, 2011
 
Спасибо, очень интересная рецензия! книгу прочитала за месяц, действительно, много спорных моментов, но результаты-то впечатляющие! Интересно, что сейчас с этой семьей?
 
Известно что она в соавторстве со своим мужем выпустила еще одну нигу «Тройной набор: как три неожиданных черты объясняют взлет и падение культурных групп в Америке» (The Triple Package: How Three Unlikely Traits Explain the Rise and Fall of Cultural Groups in America).

Подробнее об этом в интервью на Эхе с Константином Ремчуковым:
Вот оно

*******

К. Ремчуков - Но вы знаете, я думал о другом и даже хочу сегодня слушателям «Эхо Москвы», по которым я тоже соскучился, рассказать об одном интересном исследовании.

Купил в Нью-Йорке книгу двух гарвардских профессоров. Чуа профессор - она и Рубинфельд – он. Из Гарварда. Книга называется «Тройной пакет». Посвящена природе успеха в Америке. Они провели колоссальное исследование, чтобы определить, какие люди достигают успеха. И они пришли к выводу, что рецепт успеха это три фактора, но обязательно три и все вместе. Не может быть два фактора без одного, один без двух и так далее. Если будет три, то будет успех.

Итак. Первый фактор. Это фактор, который они называют гордость за свое происхождение. При этом они сами говорят, что мы думали, что евреи гордятся больше всего избранный народ, выяснилось, что ничего подобного. Самые люди, которые гордятся своим происхождением – это нигерийцы из племени Ибо и Яруба. Это высокие красавцы такие. Ребята по два метра, которые считают, что Бог был на их стороне, когда появилось два этих племени. И вот эти замечательные люди имеют все основания гордиться больше всех.

Они приводят цифры. Нигерийцев черных в структуре населения Америки меньше 1%. В гарвардской бизнес-школе, одной из самых престижных учебных заведений от 20 до 25% это Ибо и Яруба. Из черных.

Второй компонент, .... Второе – чувство неуверенности в себе. Потому что ты же без блата идешь, там какие-то есть дети, у которых есть родители. А ты должен пробиваться в этой жизни и они провели в 28 колледжах более 4 тысяч обследований студентов. И самую тревогу испытывают азиатские студенты. Выходцы, у которых академический уровень выше, чем у других, но их родители перчат, перчат, говорят, ты мало занимаешься, смотри, останешься…

О. Журавлева― Невротизируют - как говорит Быков.

К. Ремчуков― Третий компонент очень важный. Он называется контроль за своими импульсами. Это люди, которые имеют первое качество и второе, но которые не сдержанны на слова, на эмоции, на оценки, такие размашистые, никогда не добиваются успеха. Никогда.

Поэтому они приводят огромную статистику, что руководителями крупнейших американских корпораций в последнее десятилетие было назначено на самые ключевые должности огромное количество мормонов. Это такая секта, но которая мужчины не пьют, очень выдержанные, надежные в слове, на ланч идут попьют воду, договорятся, обязательно выполнят.

Таким образом, три фактора. Гордость за свое происхождение, чувство неуверенности, чтобы ты не расслаблялся, и мышей ловил и третье – контролировать импульсы.

Взято здесь: http://echo.msk.ru/programs/personalno/1441986-echo/
 
А вот другое мнение:
"Что я могу сказать о способе г-жи Чуа?Могу сказать только то, что г-жа Чуа выбрала самый лёгкий способ удовлетворения собственного эго. Через насильное принуждение полностью зависимого от неё существа. Готов побиться об заклад, что с сотрудником, подрядчиком или партнёром данный способ не сработал бы никогда. "

В чём категорически не права Эми Чуа, или почему миром правит Америка, а не Китай.
"Не так давно в прессе, в том числе и российской, прогремела статья госпожи Эми Чуа, которая поведала всему миру о преимуществах китайского метода воспитания, основанного на принуждении и раскритиковала западный метод, основанный на свободном выборе. Краткие тезисы:

Китайские родители требуют отличных отметок, поскольку считают, что их ребенок в состоянии их заработать. Если ребенку их не ставят, китайские родители предполагают, что это потому, что ребенок не хочет как следует трудиться. Вот почему способ борьбы с неуспеваемостью всегда один — задеть, наказать и пристыдить ребенка.

Китайские родители считают, что их дети обязаны им всем. … китайские дети должны тратить свою жизнь на погашение долга перед родителями, повинуясь им, и давая им поводы для гордости.

В-третьих, китайские родители считают, что им лучше знать, что нужно их детям, поэтому они заставляют детей вести себя в соответствии со своими собственными желаниями и предпочтениями.

Предлагаю читателю полностью ознакомиться с заметкой на сайте газеты Ведомости.

После этого можно продолжить чтение.

Наибольший интерес у меня лично вызвал следующий рассказ: (если вы прочли всю заметку – пропускайте курсив)

Вот история в поддержку принуждения в китайском стиле. Лулу было около семи, она играла на двух музыкальных инструментах, и работала над произведением для фортепиано под названием «Маленький белый ослик» французского композитора Жака Ибера. Очень милая вещица. Представьте ослика, бредущего по проселочной дороге с хозяином на спине. Но вещь эта крайне сложна для начинающих музыкантов, потому что левая и правая рука должны играть в шизофренически разных ритмах.
У Лулу этого не получалось. Мы работали над этим без остановок в течение недели, тренируя каждую руку отдельно, снова и снова. Но всякий раз, когда мы пытались играть в две руки, одна сбивалась в ритм другой, и все разваливалось. Наконец, за день до урока музыки, Лулу раздраженно заявила, что ей надоела и она сваливает.
— Вернись к фортепиано, — приказала я.
— Ты не можешь меня заставить.
— Разумеется, могу.
Вернувшись за фортепиано, Лулу решила мне отомстить. Она била-колотила по клавишам, схватила партитуру и порвала ее в клочья. Я склеила порванное и закатала в пластик, чтобы ее нельзя было больше уничтожить. Затем я отнесла кукольный домик Лулу в машину и сказала ей, что буду жертвовать его Армии спасения по частям, если она не научится идеально играть «Маленького беленького ослика» к завтрашнему дню. Тогда Лулу ответила: «Я думала, что ты собираешься в Армию спасения, почему ты еще здесь?». Я угрожала оставить ее без обеда, без ужина, без подарков на Рождество и Хануку, а также на день рождения в течение ближайших в течение двух, трех, четырех лет. Когда она продолжала играть неправильно, я сказала ей, что она нарочно доводит себя до исступления, так как тайно боится, что у нее не получится. Я потребовала от нее, чтобы она перестала лениться, трусить, потворствовать собственным слабостям и жалеть себя.
Джед меня отозвал в сторону. Он сказал, чтобы я перестала оскорблять Лулу (чего я не делала, я просто ее мотивировала) и что он не думает, что угрозы пойдут Лулу на пользу. Кроме того, сказал он, может быть, Лулу действительно просто не в состоянии освоить технику игры, может быть, у нее плохо с координацией — думала ли я об этом?
— Ты просто не веришь в нее, — обвинила его я.
— Это смешно, — с презрением сказал Джед. — Конечно, верю.
— София играла эту вещь в ее возрасте.
— Но Лулу и София — разные люди, — указал Джед.
— О, нет, только не это, — я закатила глаза. — Каждый человек необычен своим необычным образом, — спародировала я, — Даже у проигравших есть свой собственный путь. Ну, не волнуйтесь, вам не нужно будет и пальцем пошевелить. Я собираюсь заниматься этим столько, сколько потребуется, и я рада быть тем родителем, которого ненавидят. А ты можешь быть тем, кого они обожают, потому что ты печешь им блинчики и берешь их на стадион, когда играют Yankees.
Я засучила рукава и вернулась к Лулу. Я использовала все возможное оружие и любую тактику, которую смогла придумать. Мы работали от обеда до ночи, и я не позволяла Лулу вставать из-за пианино, даже чтобы попить воды или сходить в туалет. Дом стал зоной военных действий, и я сорвала голос, но прогресса все не было, и даже у меня появились сомнения.
И вдруг нежданно-негаданно Лулу это сделала. Ее руки вдруг собрались вместе, ее правая и левая рука стали совершенно невозмутимо играть по отдельности. Лулу поняла все одновременно со мной. У меня перехватило дыхание. Она попробовала еще раз. Затем стала играть все увереннее и быстрее, продолжая держать ритм: «Мама, смотри, это просто!» После этого она играла эту вещь много раз подряд и не хотела вставать из-за фортепиано. В ту ночь она пришла, чтобы спать в моей постели, и мы прижались друг к другу и обнялись. Когда она играла «Маленького белого ослика» на концерте несколько недель спустя, родители подходили ко мне и говорили: «Как прекрасно у Лулу получается — с такой страстью, так в ее духе».
Даже Джед признал мои заслуги. Западные родители слишком беспокоятся о чувстве собственного достоинства своих детей. Но одна из худших вещей, которую вы как родитель можете сделать для самооценки вашего ребенка, это позволить ему сдаться. С другой стороны, нет ничего лучше для укрепления доверия, чем обучения его такому, что он считал для себя невозможным.

Что я могу сказать о способе г-жи Чуа?
Могу сказать только то, что г-жа Чуа выбрала самый лёгкий способ удовлетворения собственного эго. Через насильное принуждение полностью зависимого от неё существа. Готов побиться об заклад, что с сотрудником, подрядчиком или партнёром данный способ не сработал бы никогда.

Я считаю, что мотивация – гораздо более действенный, хотя гораздо более сложный способ добиваться от людей необходимых действий. И на примере Эми можно увидеть, что китайцы, и даже хакка, проигрывают американцам именно в этом. Мотивация подменена принуждением, основанном на неограниченной власти. Такое воспитание может, с одной стороны, воспитать послушного работника и гражданина, но, с другой стороны, человека, способного работать только при наличии сильного давления, только в безвыходной ситуации.

Последствия этого можно наблюдать и сейчас, в современном Китае. Например, бесчисленные менеджеры по продажам, игнорирующие письма клиентов. Клиент не накричит и не заставит сидеть возле компьютера часами. Начальник не может проверять, были ли получены ответы на все письма. Тогда – зачем напрягаться? Рабочие из провинции уже не хотят работать круглый, так как денег, заработанных на заводе за 5-6 месяцев хватает на год жизни в родном селе.

Эми заставляет, так как понимает, что ребёнку так будет лучше. Она абсолютно права. Ребёнок действительно обрадуется достижению и всё это принесёт ему несомненную пользу в дальнейшем. Но радость будет только сильнее, если в процессе работы, тренировки, ребёнок будет думать не о том, как пережить процесс поскорее, и о том, что достижение результата избавит его от давления, а о том, что достижение желанной цели принесёт радость. И процесс вовсе не так уж плох, так как это совершенствование, рост, путь к успеху. И действительно гениален будет тот родитель, который сможет не заставлять, а мотивировать ребёнка.

Например, простой и доступный каждому способ мотивации детей предлагает ЖЖ юзер svictorych:

У меня в семье сын получает денюшку как за помытую посуду, так и за хорошие оценки. За плохие он получает штраф. Я, взрослый человек и моя логика привычна к таким отношениям. Более того, хочу сказать, система эта прилично работает. (весь пост)

Лично я полностью одобряю способ svictorych. И считаю его более продвинутым, чем способ Эми Чуа.

Уверен так же и в том, что большинство руководителей ризнают мотивацию персонала – самой сложной частью своей работы.

Кстати, сама госпожа Эми относится к умнейшей народности хакка (客家). "Источник: http://xieergai.livejournal.com/31213.html
Страницы: 1
Ответить
Читают тему
Форма ответов
Текст сообщения*
Загрузить файл или картинкуПеретащить с помощью Drag'n'drop
Перетащите файлы
Ничего не найдено
Загрузить картинки
Отправить Отменить
 

Домашний ребенок © 2008 – 2019 All Rights Reserved

Запрещается полное или частичное воспроизведение статей и фотоматериалов без письменного разрешения редакции. При цитировании ссылка на «Домашний ребенок» обязательна. Внимание: сайт журнала «Домашний ребёнок» предназначен только для получения информации. Сайт журнала «Домашний ребенок» не несёт ответственности ни за какие диагнозы и/или назначения, сделанные на основе материалов сайта журнала «Домашний ребенок», за содержание любых внешних сайтов, на которые даются ссылки, а также не поддерживает никакие продукты и услуги, упоминаемые и рекламируемые в наших публикациях. Публикации на сайте и в журнале «Домашний ребенок», в первую очередь, предназначены для родителей, и они должны сами принимать решение, как применять знания, полученные из наших публикаций. Информация, размещённая в номерах журнала, равно как и на нашем сайте, не является заменой профессиональной оценки ситуации и не предназначена подменить собой квалифицированное наблюдение специалиста.