Загадка сверхмалых доз

врач-гомеопат, автор книг "Прививки в вопросах и ответах для думающих родителей" и "Беспощадная иммунизация" http://1796kotok.com
загадка.jpg

Имеются ли объяснения тому, что самые обычные вещества, вроде поваренной соли или древесного угля, будучи до невероятной степени разведены в воде, могут каким-то фантастическим образом поднимать с постели неизлечимо больных? Есть ли что возразить скептику, утверждающему, что последний известный случай, когда нечто появлялось из ничего, был описан в Книге Бытия?
 

Для опытного гомеопата дискуссия о действенности гомеопатических лекарств абсурдна. Он может с достаточной степенью уверенности предсказать эффект того или иного лекарства в том или ином разведении, определить реакцию на лекарство и скорректировать своё лечение так, чтобы оно доставляло пациенту наименьшие неприятности. То, что это вполне реально, знают не только гомеопаты, но и их пациенты, неоднократно убеждавшиеся во впечатляющем эффекте гомеопатического лечения.

Требование доказательств от гомеопатов, по сути, направлено в никуда. Гомеопаты медики. Они лечат, а не занимаются фундаментальными исследованиями, для которых не имеют ни материальной базы, ни соответствующего образования, как не занимаются этим, впрочем, и аллопаты. Решением на теоретическом уровне вопроса о том, каким образом лекарство в разведении 10-100 и выше способно оказывать глубокое воздействие и излечивать тяжелые заболевания, должны заниматься представители совершенно других дисциплин, в первую очередь физхимики и биологи.

Попытки исследовать невероятное

Примерно до 1980-х годов наука лишь накапливала экспериментальные данные в области сверхмалых доз (СМД). Так, известный российский ученый-фармаколог и физиолог профессор Н.П.Кравков (1865–1924) показал в своих экспериментах в начале 1920-х годов, что ряд биологически активных веществ (например, адреналин, стрихнин, кокаин, хинин) проявляли свою активность в разведениях, вполне соответствующих низким гомеопатическим. А гистамин, взятый в разведении 10-32, все ещё вызывал сужение кровеносного сосуда. При этом в экспериментах часто наблюдалось и такое: эффект вещества усиливался по мере того, как оно всё более растворялось. Никакого объяснения этому Кравков тогда выдвинуть не мог, но мудро предположил, что речь идёт о каких-то особых, неведомых науке состояниях вещества.

Несмотря на то, что дальнейшее изучение темы могло привести к перевороту в научных представлениях, большого интереса работа Кравкова не вызвала. А в 1988 году научный мир был шокирован публикацией французского иммунолога Жака Бенвениста (1935–2004) в одном из самых престижных научных журналов Nature. Информация, содержавшаяся в статье, была настолько невероятна, что редактор журнала, сэр Джон Мэддокс, поставил условием публикации подтвердить её в нескольких независимых лабораториях (и условие это было выполнено — исследователи из Турина, Торонто, Тель-Авива и Марселя подтвердили выводы Бенвениста). Кроме того, он добавил от себя в редакционном комментарии оговорку, что наука не в состоянии объяснить наблюдавшиеся Бенвенистом явления, и что Nature организует дополнительные проверочные опыты.

Вкратце суть экспериментов Бенвениста можно описать следующим образом. В крови человека есть особые лейкоциты, которые называются базофильные гранулоциты, играющие важную роль в иммунной системе. Их гранулы содержат вещества, выделяемые при воспалении или аллергическом процессе — гистамин, серотонин, простагландины. Процесс дегрануляции, то есть разрушения гранул и высвобождения вышеуказанных веществ, начинается при обработке базофилов некоторыми антисыворотками в концентрации действующего вещества равной примерно 2,2 на 10–9 моля на литр. Обнаружив, что, если так последовательно разводить и встряхивать раствор, как это делают гомеопаты, процесс происходит и при концентрации 2,2 на 10-18 моль/л, Бенвенист захотел узнать, где же пролегает та граница, за которой реакции уже не будет. Но дегрануляция продолжалась и при концентрации 2,2 на 10-126 моль/л. Это при том, что никакими самыми совершенными методами ни единой молекулы исходного вещества невозможно найти уже при концентрации 10-12!

Где-то эксперименты Бенвениста подтвердить не удалось, где-то удалось лишь частично, и в итоге дело заглохло. Вполне вероятно, что, не будь в дело замешана гомеопатическая методика приготовления разведений, статья бы встретила более тёплый приём. Однако, красная тряпка гомеопатии накалила страсти, равно как и отсутствие даже чисто теоретического объяснения возможности действия вещества в столь чудовищно высокой степени разведения.

А двумя годами ранее статьи Бенвениста, в российской «Биофизике» появилась статья профессора Е.Н. Бурлаковой из Института биохимической физики РАН

им. Н.М. Эмануэля. Её публикации также предшествовали долгие войны с редакцией, отказывавшейся верить тому, что Бурлакова подтвердила шестидесятилетней давности наблюдения Кравкова.

Вещество, растворённое до 10-3, не только эффективно воздействовало на изолированный нейрон виноградной улитки, но и было для него токсичным. Будучи ещё в 10 тысяч раз разведённым, оно утрачивало токсичность, но при этом оставалось активным. Максимальный эффект достигался при 10-15, а при 10-17 он исчезал. Верить в это отказывались.

Эти и другие факты, которых в 90-х годах стало накапливаться всё больше, привели к коренному пересмотру физико-химической модели воздействия растворённых веществ на живые организмы. Если в старом её варианте всё было легко и просто: «чем больше вещества, тем сильнее эффект», то в новом такие постулаты отсутствуют. Оказалось, что на определённых интервалах концентрации (например, от 10-12 до 10-17) биологическая активность раствора может падать, затем возрастать, потом опять падать, и так далее. От чего это зависит — вопрос, ответ на который может совершить подлинную революцию в науке. Желающих в сравнительно доступной форме узнать о современных теориях действия СМД, я отсылаю к статье доктора биологических наук Н.П. Пальминой, опубликованной в № 2 «Химии и жизни» за 2009 год.

Понимание механизма эффекта СМД поможет не только понять механизм действия гомеопатических лекарств, но и откроет совершенно новые перспективы для аллопатии. Например, вполне реальным станет уменьшение токсичности лекарств, при сохранении и даже усилении их желательного эффекта. Это обещает гигантскую экономию сил и средств, при гораздо лучших результатах.

Сегодня науке стало понятно, что аргумент, согласно которому нет разницы между высокоразведённым лекарством и чистой водой, поскольку нет определяемой границы в их составе, глубоко ошибочен. Разница есть. Но она не в составе, а в структуре. Согласно материаловедению, именно она главным образом отвечает за свойства вещества. Без изменения состава возможно бесчисленное количество изменений структуры, кардинально меняющих свойства одного и того же вещества.

Структура воды

Но что же такого особенного в структуре воды, что позволяет ей «запоминать» свойства растворённого в ней вещества и в какой-то момент их восстанавливать? Здесь мы подходим к самому главному. Вода не имеет единой структуры. В ней одновременно существует несколько состояний, обусловленных водородными связями. Беспрерывные переходы между состояниями (недаром воду называют живым организмом!), а также особая её организация в виде кластеров, стабилизируемых дальними кулоновскими силами, создаёт возможности для «запоминания» и передачи информации.

Возможных механизмов очень много, и наука лишь подступает к пониманию некоторых из них. Например, водородные связи создают в воде «сетку», через которую информация, попавшая в одно место, по эстафете тут же распространяется повсюду (за счёт того, что протон в равной степени принадлежит двум атомам кислорода соседних молекул).

Изучение этих связей привело к созданию совершенно нового направления — супрамолекулярной химии, изучающей системы, образуемые молекулами посредством межмолекулярных нековалентных связей. Учёные обнаружили, что в воде биологически активные вещества способны создавать супрамолекулярные наноассоциаты, обладающие мощными эффектами. Процесс приготовления гомеопатических лекарств богат на процедуры, которые могут приводить к многочисленным изменениям структуры воды. Сначала растворение вещества приводит к появлению наноассоциатов. Затем последовательные встряхивания получаемых на каждом шаге разведения растворов, практикуемые в гомеопатической фармации, приводят, как предполагается учёными, к образованию «нанопузырьков», которые сохраняются в виде относительно стабильных коллоидов, и также могут сохранять информацию. В воде создаётся слабое и сверхслабое электромагнитное излучение, которое приводит к индукции электромагнитного поля, способного изменять свойства биологических объектов. И это далеко, далеко не всё!

Что даст разгадка тайны сверхмалых доз

Проблема СМД сейчас находится под пристальным вниманием специалистов самых разных дисциплин. Можно надеяться, что в скором будущем мы вплотную приблизимся к ясному и непротиворечивому теоретическому обоснованию того, как в СМД работают гомеопатические лекарства, а помимо других бесчисленных благодеяний для человечества, это, само собой, поможет и улучшить результаты использования гомеопатии.

Читатели, вероятно, знают, что одним из самых сложных и вызывающих споры аспектов гомеопатии является позология — учение о дозировке и, в широком смысле, о потенциях лекарств. Самуэль Ганеман, основатель гомеопатии, до конца жизни экспериментировал с различными потенциями препаратов, но так и не пришёл к окончательному выводу о том, какие и в каких ситуациях потенции предпочтительнее. Эта проблема остается нерешённой и поныне.

Понимание того, на чём основан эффект СМД, в каких диапазонах разведений и как он проявляется, внесёт ясность в гомеопатическую позологию. Нам, скорее всего, также станет ясно, почему по-разному влияют на человека лекарства из разных царств (растений, минералов, животных), и когда применение одних будет предпочтительнее применения других. И самое главное, к чему должно будет открыть дверь изучение свойств воды и неразлучно с ними связанных эффектов СМД, это понимание того, на каких физических и химических законах основана святая святых — подобие в гомеопатии.

И это будет настоящий путь в медицину будущего!



← Назад к списку новостей