Наш анскулинг

Paul Robinson 
редактор, издатель, счастливый супруг и отец домашних детей (Великобритания)

анскулинг

Существует много вещей, в которые я верю сейчас и о которых даже не задумывался до встречи со своей женой Вероникой: например, тот факт, что мои мыслисоздают мою реальность; что я не верю в вакцинацию; и что я бы хотел, чтобы всех детей кормили грудью до готовности к отлучению, а не столько, сколько кто-то считает нужным…

Я бы никогда не стал обучать своих детей дома. Но, как это произошло со многими другими вещами, Вероника объяснила мне концепцию, я подумал об этом и согласился с ней. Наш первый ребёнок родился меньше чем через год после того как мы стали парой. Но мы уже знали путь, который приведёт нас к настоящему родительству. В то время причины, по которым мы мечтали обучать наших будущих детей дома, были очень просты. Когда мы с женой учились в школе, мы были не такие, как все, и нас обоих постоянно третировали. И мы не хотели, чтобы наши дети страдали так же. И потом, детям совсем ни к чему сидеть целый день в классе в обществе 30 детей одного возраста и заниматься вещами, которые зачастую их совсем не интересуют! Нашим девочкам (Бетани и Элизе) сейчас 14 и 12. Спустя годы причины, по которым мы не хотим, чтобы они учились в школе, стали глубже. Почему ребёнок должен есть, пить, идти в туалет тогда, когда кто-то другой говорит ему, а не тогда, когда у него действительно возникает желание делать это? Полезно ли ему не иметь выбора и проводить целый день вне семьи, под присмотром кого-то, кто не любит и не понимает его, и, возможно, даже не испытывает к нему симпатии? Хотим ли мы, чтобы наши дети впитали ценности западной цивилизации, после того как мы потратили годы на то, чтобы показать им более здоровый и естественный образ жизни?..

Наши возражения со временем стали более философскими. Мы быстро начали тяготеть к неструктурированному стилю домашнего образования, известному как анскулинг. Это означает, что дети следуют собственным интересам и концентрируются на том, от чего их сердца по-настоящему поют. Таким образом, у них может выделиться особый интерес, который, возможно, в дальнейшем перерастёт в нечто, связанное с карьерой, обогатит их жизнь и наполнит её радостью.

Здесь, в Великобритании, общество, как и везде, отвернулось от природы. Наша цивилизация настолько далеко отошла от естественного пути и того, что должно быть нашей реальностью, что большинство представителей человечества слепо бредут, автоматически отвечая на те вызовы, которые ставит перед ними жизнь и другие люди.

Нас всё больше пытаются контролировать, воздействовать на нас, пичкать лекарствами — и я не сомневаюсь в том, что здесь присутствуют как добрые намерения, так и совсем недоброжелательные. На протяжении многих лет нам промывают мозги, наше общество стало обществом потребления из-за того, что многие беспринципные корпорации поставили свою выгоду выше благополучия людей. Мы отошли от своей внутренней мудрости, в результате чего в нас воспитали страхи и делают на этом бизнес. В западном обществе целью стало овладеть как можно большим количеством материальных благ. Сегодня норма — отдавать своего ребёнка на целый день другим людям и идти на работу, чтобы иметь возможность покупать дорогие предметы, которые стали считаться неотъемлемой частью полноценной жизни. Люди доверили своё здоровье фармацевтическим компаниям, вместо того чтобы вести здоровый образ жизни и иметь естественную иммунную систему.

Существует очень много примеров того, как нам пускают пыль в глаза. Вся наша система направлена на то, чтобы производить «хороших граждан», которые не задают властям вопросов и благодарны за те крохи, что правительство бросает им. Детям, которые ходят в школу, навязывают стереотипы, чтобы сделать их частью толпы. Их не поощряют задавать вопросы о мотивах людей, которые управляют их жизнью. Когда они возвращаются домой, им необходимо выполнять домашние задания — всё ту же отупляющую тяжёлую работу. А когда домашние задания закончены, они предпочитают пассивно предаваться гипнотическому воздействию телевизора, компьютерных игр и Интернета. Жизнь родителей отличается не намного. Большинство из них борется за то, чтобы заработать больше денег для своих семей, занимаясь тем, что их совсем не вдохновляет. А их свободное время обычно наполнено теми же гипнотическими развлечениями, как у их детей. Результат — уступчивое общество, полное людей, убеждённых, что жизнь — это смесь попыток выжить с отравлением бездумными удовольствиями. Для большинства людей жизнь — это беговая дорожка. У некоторых дорожка больше и ярче, чем у других, но они всё равно не могут заглянуть за пределы своего собственного ограниченного существования.

Для многих сложность в осознании того, что жизнь неестественна и не имеет с естественностью ничего общего, состоит в том, что: а) они встроены в потребительское, конкурентное, напичканное лекарствами общество, в котором мы живём; и б) любые более здоровые альтернативы для жизни воспринимаются ими как вызов и порождают сопротивление.

Приведу всего один пример реакции большинства взрослых женщин, которые кормили своих детей из бутылки. Даже предположение о существовании лучшего, более естественного способа вскармливания часто вызывает критику и нападки с их стороны со словами о том, что они же как-то вырастили своих детей. Продолжительное грудное вскармливание также воспринимается ими как ограничение, из-за которого они не могут проводить больше времени с внуками, забирать их к себе ночевать, до тех пор пока ребёнок не откажется от груди, в то время как при кормлении из бутылочки они могли бы делать это раньше. Разговор о грудном вскармливании для них подобен красной тряпке для быка. Эта ситуация усугубляется рекламой компаний-производителей сухих молочных смесей, которым позволяют рекламировать свою вредную продукцию таким образом, что люди верят, что им предлагается продукт, который так же хорош, как человеческое грудное молоко.

Примечательна также привычная реакция большинства людей воспринимать как вызов то, что некоторые из нас пытаются жить более естественно. Это касается всех наших действий, которые не соответствуют стадным инстинктам. Так, например, семья, в которой нет телевизора и компьютерной приставки для детей, может быть сочтена не только старомодной или лишающей своих детей радости, но и даже опасной для общества (например, сектой).

Как же мы доносим наши убеждения до людей, с которыми мы взаимодействуем, и чья жизнь напичкана электроникой и медикаментами? Иногда они просто наблюдают за такими, как мы, и если мы не пытаемся проповедовать, наш пример может оказать какое-то влияние. Например, такому человеку может быть заметно, что здоровье ребёнка, в рационе которого много мяса. сыра, белого хлеба и «газировки», уступает здоровью соседа-вегана (вегетарианца).

Если бы я разговаривал с людьми на эти темы, я бы убеждал их сомневаться во всём, что они слышат, видят и читают в средствах массовой информации и где бы то ни было, быть внимательными к тому, что им говорят доктора, дантисты, акушерки; задумываться о мотивах политиков, банков и крупных предприятий; и ничего не принимать на веру — включая то, что я им говорю.

Я бы предложил им поразмышлять о том, почему наши политическая и судебная системы основаны на конкуренции, когда подсчёт очков более важен, чем достижение правды и справедливости. Когда Дарвин писал о выживании сильнейшего, он указывал на долгосрочное благо для вида в целом, а не на кратковременное преимущество, которого достигают отдельные особи, ведомые страхом. Большинством людей сегодня руководит именно страх, что им чего-то не хватит, — именно это происходит при поощрении любого вида конкуренции. А подпитывает этот страх уход от естественности и интуиции. И я бы даже пошёл дальше, утверждая, что страх начинается в тот момент, когда сознательность зарождается, ещё в утробе матери. Ведь именно наша сущность, душа, как бы вы её ни называли, является основой того, что делает разум и тело истинно живыми. Но мы рождаемся без инструкции относительно того, как управлять нашими чувственными границами, с которыми сталкиваемся до и после рождения. Когда мы встречаемся с биологическими ожиданиями организма, экзистенциональный страх не так выражен — именно здесь начинается сознательный подход, беременность и родительство, когда отец и мать стараются растить своих детей в максимальном соответствии с биологическими ожиданиями — полноценное продолжительное грудное вскармливание самый очевидный пример.

Но страх существует в большей или меньшей степени внутри каждого из нас. И то, как мы справляемся с ним, начиная с той самой первой вспышки осознанности, определяется нашей генетической предрасположенностью. И чем больше страхов и тревог сковывают человека, тем больше защитных слоёв необходимо надеть, чтобы замаскировать их. А чем сильнее мы прячемся под защитными покровами, тем дальше уходим от источника жизни, от нашего Создателя.

Поэтому я так призываю к сознательному, естественному родительству, в котором анскулинг является неотъемлемой частью. Я не хочу, чтобы моим детям (или чьим-либо ещё) промывала мозги эта безумная система. Я хочу промывать им мозги сам! Но только после того как они научатся сомневаться во всём, что я говорю и делаю. Я не хочу, чтобы они были отделены от общества, но я хочу, чтобы они были способны взаимодействовать с ним и сознательно встраиваться в него.

Если они научатся не принимать всё сразу на веру, у них будет больше шансов достичь своей собственной правды. Когда приходишь к этому, существует единственный действительный авторитет — внутренний, который может быть доступен любому в состоянии покоя. Та же вспышка сознательности, которая является основой существования каждого из нас, всегда остаётся внутри, неизменная, не подверженная ничему, что происходит в «жизни». И однажды научившись целенаправленно, не через посредников, достигать её, мы поймём, кто мы на самом деле и каковы наши перспективы. Мы более чётко осознаем связи между нашей сущностью и нашей личностью, и тем, как личность ведёт себя в драме, которую мы называем жизнью.

Статья опубликована в журнале «Домашний ребёнок»



← Назад к списку новостей