Многодетную семью «заразили сифилисом». Месть врачей за домашние роды?

Лилия Шурупова
мама четверых детей, академическая вокалистка
ювенальная юстиция
фото из семейного архива Шуруповых: Лилия и Максим с детьми

Краткая хронология событий: домашние роды — принудительная госпитализация — отказ в выдаче свидетельства о рождении — давление и угрозы — комиссия по делам несовершеннолетних — постановление о «ненадлежащем выполнении родительских обязанностей» — суд.

Катерина ПерховаКатерина Перхова, главный редактор журнала «Домашний ребенок» и президент «Межрегионального Альянса Матерей и Акушерок»:

Уже два месяца вместе с нашим правовым консультантом Русланом Трофимовым мы помогаем Лилии и Максиму. В целях безопасности семьи мы не предавали эту историю огласке и до последнего надеялись, что разрешить конфликт получится мирным путем (как в большинстве случаев, которые поступают к нам в МОО «МАМА»).

Но дело дошло до обвинения Лилии в «ненадлежащем выполнении родительских обязанностей» и суда.

Размещаем рассказ и фотографии документов с письменного разрешения Лилии.

Пожалуйста, напишите нам, если вы готовы присоединиться к работе нашего правового отдела, а также оказать информационную и любую другую помощь в ходе будущих судебных разбирательств: info@domrebenok.ru.

Если вы или ваши знакомые попали в подобную ситуацию, позвоните нам или отправьте SMS: +7 985 767 99 36

Домашние роды

20 мая мы родили дома нашего сына Матвея, роды принимал мой муж. Все прошло легко, без разрывов, малыш сразу закричал. Через 10-15 минут отошел послед, пуповину перерезали через 2,5 часа, обработали перекисью водорода, на вторые сутки зеленкой. Ребенок был спокойный, хорошо спал, с грудным вскармливанием тоже все было прекрасно. Все это время мы были на связи с акушером-гинекологом из другого города, которая консультировала нас по всем возникающим вопросам...

Матвей
фото из семейного архива Шуруповых: новорожденный Матвей

Заботливая глава сельсовета

Через 2 дня наше счастье нарушил стук в дверь. Бригада скорой помощи в составе трех человек: педиатр, акушерка и врач из уксянской больницы, которых, как вы понимаете, я не вызывала.

Муж в этот день уехал оформлять свидетельство о рождении в ЗАГС вместе со своим братом в качестве свидетеля домашних родов.

Оказалось, что глава нашего сельсовета Наталья Алеевна «из лучших побуждений» решила сообщить в районную больницу о том, что мы родили дома. Слух разнесся по всему селу...

Катерина ПерховаКатерина Перхова, главный редактор журнала «Домашний ребенок» и президент «Межрегионального Альянса Матерей и Акушерок»:

Мы решили позвонить главе сельсовета и спросить, на каком основании она решила вмешаться в личную жизнь семьи Шуруповых.



Особенно интересен вот этот фрагмент (с 41 секунды):

Вдруг что-то случилось? Я начала звонить в школу. Пришел ее старший сын и сказал: «Мама родила мальчика, Матвея. Они лежат в комнате. Мы туда не заходим. Туда заходит только папа...»

Как вы думаете, какие действия я должна была предпринять?
Я позвонила в скорую, говорю, у нас Шурупова родила, спрашиваю, она скорую вызывала?
Говорят — нет, не вызывала.

Вы бы чисто по-человечески, что бы сделали? Вот на моем месте?! Вот у вас какая-то женщина родила. Как у нее? Какое здоровье? Вы реагировали бы или нет? Вы бы сказали, а пусть она как хочет — так и будет? Вы вот издалека, издалека звоните и такие задаете вопросы. Вы бы видели! Вы бы видели!!!

Вот в магазине говорят, что они почти ничего не покупают. Я спросила у бабушки, у ее свекрови, говорю, вы мне, пожалуйста, ответьте, на самом деле дети не доедают или как? Бабушка мне сказала: «Ну, как недоедают... Я им ношу передачки! Я их подкармливаю...»

По телевизору я же тоже смотрю! Вот бывают передачи, смотришь, в каком семья состоянии, вот детей забирают... А где была в это время местная администрация?! Почему не реагировали? И я отреагировала! И что получила в ответ — только оскорбления.

Как рассказала сама Лилия, еще в середине беременности «по анонимному вызову» к ним домой приезжала акушерка из местной женской консультации и угрожала полицией, если Лилия не встанет на учет, но потом смягчилась, когда родители ей сообщили, что по закону имеют право начать посещать ЖК на любом сроке беременности или не посещать ее вообще. Лилия написала отказ от постановки на учет, а на следующий день от родственника узнала, что им звонили представители социальных служб и интересовались — будет ли она рожать дома или в роддоме. Угрожали, что отнимут детей, если Лилия не встанет на учет в ЖК.

Я впустила в дом этих врачей и они осмотрели моего малыша, не нашли ничего настораживающего, но потом вежливо предложили съездить в г. Далматово «только на осмотр». Я доверчиво согласилась и мы поехали на машине скорой помощи в Далматовскую ЦРБ.

Как только мы вошли в смотровой кабинет главный врач роддома в приказном тоне объявил, чтобы меня срочно переодели и определили мне место в палате, на что я ответила, что мы приехали лишь на осмотр.

Катерина ПерховаКатерина Перхова, главный редактор журнала «Домашний ребенок» и президент «Межрегионального Альянса Матерей и Акушерок»:

Интересно, что почти во всех случаях, в которых мы помогали родителям, все начиналось с безобидного предложения съездить с ребенком в стационар «только на осмотр». Вспомните, например, случай с Еленой из Димитровграда.

ювенальная юстиция

Как наш ребёнок вдруг оказался неизвестно чьим

Моего сына стала осматривать врач-неонатолог роддома Далматовской ЦРБ, а меня — гинеколог, главный врач роддома (Антон Александрович).

Они устроили настоящий допрос: по какому праву и причине я рожала дома, не встала на учет в г. Далматово, а поздно встала на учет в селе Уксянском (хотя во время беременности меня склоняли встать на учет именно в сельскую консультацию и грозились опекой), и почему не обратилась в скорую помощь после родов.
 
Врач акушер-гинеколог направил меня на УЗИ. Но после того как я вернулась, ребенка в смотровой не оказалось, а неонатолог сообщила мне, что у малыша выявлены «серьезные отклонения» (пупочное кольцо уплотнено, глаз гноится и «желтушка»), и что она оставляет моего сына в роддоме, а также что я «не являюсь законным представителями этого ребенка и не могу решать оставить его в роддоме или забрать».

Немного погодя, сжалившись надо мной, врачи предложили лечь в больницу, чтобы иметь возможность видеться с малышом, но отказались говорить в какой палате он находится. Приехал муж. В ЗАГС-е ему отказали в оформлении свидетельства о рождении и сказали «езжайте в роддом и там спрашивайте справку».

В это время пришел сотрудник полиции и представитель службы опеки, которые начали допрос по-новой.

На просьбу показать ребенка и отдать его врачи (неонатолог и акушер-гинеколог) сказали, что они малыша могут передать только законным представителями, а мы с мужем ими не являемся.

Пока мы были на допросе, у Матвея без нашего согласия взяли все анализы и заложили в глаза тетрациклиновую мазь (которая по инструкции противопоказана для лечения детей младше 8 лет).

В этот же момент началось «расследование по факту домашних родов». Как мы узнали из телефонного звонка родственницы — соц.службы опрашивали соседей, старшего сына и его учителей в школе, свекровь, директора детского сада и т. д.

Нас с мужем допрашивали около 3 часов. А в конце пришла врач-неонатолог и сообщила, что ребенка отправляют в Курган, так как «из-за домашних родов у него может развиться сепсис, анализы плохие и температура 37,3». Врач любезно добавила, что возможно, они найдут в курганской больнице место и для меня, если я выполню ряд требований: в течении 30 минут найду сменную одежду, тапочки, сделаю флюорографию и куплю памперсы. Больница находится в дали от магазинов и чтобы найти одежду с тапочками пришлось бежать к родственникам на другой конец города, чтобы нашего малыша не увезли одного.

педиатры
фото с официального сайта ГБУ «Курганская Областная Детская Клиническая Больница имени Красного креста»

Красный крест


В машине скорой помощи мне согласились дать подержать сына на руках. В ГБУ «Курганская Областная Детская Клиническая Больница имени Красного креста» нас встретила врач Елена, и сразу сообщила, что ей надо взять ребенка для осмотра, а мне положено ждать здесь.

После всего пережитого, я отказалась отдавать кому-либо в руки своего малыша и она согласилась посмотреть его  в комнате технички. Осмотрев Матвея и прочитав направление от Далматовской ЦРБ, она сказала, что ребенка необходимо срочно госпитализировать по показаниям.

Я позвонила врачу акушеру-гинекологу из Екатеринбурга Жанне Сергеевне, чтобы проверить объективность диагнозов, она разговаривала с доктором по моему телефону и та ей сообщила причины срочной госпитализации: желтушка, пупочное кольцо плотное, что требует антибактериального лечения, в крови 24 тысячи лейкоцитов, 37,3 температура и «может развиться сепсис из-за домашних родов». Жанна Сергеевна ответила, что «желтушка» — физиологическая, что лейкоциты для вторых суток жизни — в норме...

Тут появилась врач скорой помощи и они меня вместе стали убеждать, что моему сыну необходимо срочное лечение, а еще стали задавать вопросы, «какое сегодня число и год», показывая, что, возможно, я сумасшедшая.

Мне стало страшно. Вдруг, если я откажусь — моего сына и вправду отнимут. Мы с мужем согласились.

горячая линия

«Горячая линия»

Как только мы с сыном оказались в палате, через несколько минут вошла молодая девушка — инспектор по делам несовершеннолетних и защите их прав. Она в приказом порядке велела отключить телефон (я консультировалась с частным врачом) и положить ребенка. Как и все остальные начала давить и принуждать, чтобы я немедленно согласилась на лечение малыша и полнейшее его обследование, которое включает в себя рентген, УЗИ всех органов, скрининги, анализы крови на все инфекции и бакпосевы.

Я согласилась только на анализы по крови из пятки. И пояснила, что когда будут готовы результаты, проконсультировавшись с разными специалистами мы с мужем сможем принять решение о дальнейших манипуляциях. В ответ инспектор стала угрожать, что приедет в село и устроит нам серьезную проверку, предлагала согласиться на все — в обмен обещала помощь с оформлением свидетельства о рождении.
       
Я попросила окончить психологическое атаку, нервы уже не выдерживали и сил продолжать не было, но она не унималась. Потом составила протокол и дала мне прочесть, я просила внести исправления.
        
На ребенка инспектор даже не взглянула! При этом она через каждое предложение настойчиво повторяла, что я не могу компетентно оценить состояние здоровья своего сына и должна во всем довериться врачам, иначе потеряю ребенка.
       
Следом за ней пришли еще две женщины из соц.службы (врач вызвала их по «горячей линии») — психологи, которые якобы хотят поддержать и успокоить. Они также уговаривали согласиться на лечение и полное обследование.

Надо сказать, что температура у ребенка с того момента как мы госпитализировались была в норме 36,6-36.8 градусов. Он спал и прекрасно сосал грудь, физиологическая желтушка была, но выглядел мой сын здоровым.

отказ

Принудительно-добровольное согласие


На следующий день утром пришла заместитель главного врача по лечебной части Светлана Викторовна, наш лечащий врач и еще один специалист. После осмотра они меня привели в ординаторскую и угрожая аудиозаписью (я не давала согласие на нее), которую вели во время первого допроса, стали в который раз принуждать к согласию на лечение и полное обследование. Опять строго спрашивали, «почему не вставала на учет», «не состою ли я в какой-то секте», «почему дома рожала» и т.д.

Светлана Викторовна
на фото: Светлана Викторовна, которая угрожала мне аудиозаписью допроса.
фотография взята с официального сайта
ГБУ «Курганская Областная Детская Клиническая Больница имени Красного креста»


Меня сломили. И я подписала согласие на лечение и на анализы, но отказалась от УЗИ. В тот же день ребенку начали курс антибиотиков и поставили многочасовую капельницу с глюкозой, в результате мой сын до самого утра почти не спал. Плакал.

ответ

Попытка побега


На следующий день я потребовала выписаться с ребенком под расписку, на что лечащий врач ответила, что без главного врача она не имеет права нас отпустить, а если я буду настаивать она вызовет милицию. И добавила, что курс антибиотиков уже назначен на 10 дней и при любом результате анализов будет завершен. Чувствовала и видела, что малыш здоров и не нуждается в таком насильственном лечении.

Уже придя в некую безысходность, стала мысленно перебирать в голове, кого я знаю в Кургане, без сторонней поддержки бороться было тщетно, фактически я была одна против врачей. И вот вспомнила, что есть одна знакомая Оксана, создательница сайта для родителей, мы во время беременности с ней переписывались на тему домашних родов, я нашла в электронном письме ее номер телефона и позвонила. Этот звонок был последней надеждой, выслушав мою историю она дала несколько телефонов местных юристов, с которыми я связалась.

Юристы меня не утешили (прав на ребенка у нас нет, т.к. нам не выдали свидетельство о рождении).   

Оксана перезвонила и дала телефон Екатерины Перховой, после разговора с ней стало яснее в голове и спокойнее.


эту видеозапись Лилия сделала на телефон во время осмотра лечащим врачом Курганской областной детской клинической больницы имени Красного Креста

Сила техники

На следующий день дежурный врач снова посетила нас с угрозами: «Будете отказываться от лечения — мы сделаем так, что вам не выдадут свидетельство о рождении, а ребенка отнимут»!

Удачно вышло — на момент прихода врача я включила видеокамеру — и она прекрасно видела, что я ее снимаю.

Через час дежурный врач снова посетила нас и пригласила «на беседу» в ординаторскую. Ее тон изменился до неузнаваемости, словно ничего и не происходило и она повела разговор как будто мы с ней старые друзья. Попросила меня рассказать, почему я отказываюсь и стала объяснять для чего нужно лечение, поскольку я не медик и совершенно не знаю какие цифры должны быть нормой в нашей ситуации, поверила, что действительно нам необходимо лечение и согласилась на капельницу (от антибиотиков я не отказывалась т.к. это могло затянуть нашу выписку). И тут она говорит, что нам оказывается можно делать простую капельницу, которая капает 2 часа, а может и быстрее, что с дозатором назначают детям в тяжелых состояниях.

лечение

К слову сказать, в инструкции к цефтриаксону указано, что для новорожденных (до 2-недельного возраста) дозу 50 мг/кг превышать не рекомендуется в связи с незрелой ферментной системой новорожденных), побочные действия: тошнота, рвота, диарея, транзиторное увеличение активности печеночных трансаминаз, холестатическая желтуха, гепатит, псевдомембранозный колит, кожная сыпь, зуд, эозинофилия, отек Квинке. гипопротромбинемия, интерстициальный нефрит. Интересно, в случае осложнения у ребенка я также оказалась бы виновной? Кстати, после выписки у нас долго держалась желтуха, как я узнала у частного врача — из-за полученных моим ребенком препаратов...

Пытки новорожденных

В воскресенье (25 мая) была тишина и врачей почти не было.

В понедельник, как ни странно (видеозапись заставила их напрячься и принять факт, что я не одна), медики снова забыли про нас.
 
Около 11:00 пришла медсестра и сообщила, что сейчас будет осмотр окулиста. Я и не догадывалась, что медсестра и врач собираются смотреть глазное дно с расширителями и ярким светом малышу 6 дней от роду!

Он дико кричал! Наш спокойный ребеночек и такой крик. На вопросы, почему нам назначили эту экзекуцию окулист ответила: «у вас обнаружены изменения глазного дна, вам все расскажет ваш лечащий врач».

В 14:00 пришла наш врач и рассказала, что все изменения глазного дна — это норма для новорожденного! Так для чего же было это насилие над человечком!?

Дальше Елена сообщила, что окулист назначила продолжать курс тетрациклиновой мази в глаза и дезинфицирующие глазные капли. На что я ей ответила, что тетрациклиновая мазь до 8 лет противопоказана детям и ведет к разрушению молочных зубов, на это она мне ответила, что «как это через глаза антибиотик может попасть в кровь». Комментарии излишни.
 
Кстати, за все пребывание в больнице ни разу не было обхода главного врача, насколько я знаю, в понедельник и в пятницу это должно быть.

сифилис

Месть врачей

Утром этого же дня муж снова отправился за свидетельством о рождении — руководитель ЗАГСа сообщила, «что ей начальство говорит: то давать свидетельство на нашего ребенка, то не давать, и вообще, по вам решение меняется каждый час». Злополучную справку в роддоме получили, но и тут были придирки — оказалось, что наше свидетельство о браке не действительно (оно заламинировано и по новому закону считается не действительным), но они в порядке исключения его выдали (честно говоря, измываются над людьми как хотят).

Весь понедельник мы готовились к отказу от госпитализации. Катерина Перхова вместе с правовым консультантом МОО «МАМА» Русланом Трофимовым помогли составить жалобы и заявления для Прокуратуры, ОМС и Здравнадзора.

Около 12 пришла наш врач Елена, я ей сообщаю, что как законный представитель отказываюсь от госпитализации, и о чудо, она легко соглашается нас отпустить, только просит сдать кровь на билирубин.

А чуть позже заходит к нам и говорит, что пришли наши анализы. Обнаружен эпидермальный золотистый стафилакокк 10 в 6 степени в кале, а в пупке в незначительном количестве (даже 10 в 6 степени — это нормальная условно-патогенная микрофлора, это я твердо знаю и знала, поскольку был опыт со старшим сыном). Естественно врач сказала, что «это нужно срочно лечить».

И добавила… что еще пришли анализы на RW (сифилис) и они положительные и у меня, и у сына! Я — в панике! Она, конечно же, стала уговаривать «оставить ребенка в больнице на лечение», а мне срочно отправляться в КВД.

Я (уже наученная опытом) ответила, что мне надо проконсультироваться с другими специалистами, на что я имею полное право.

За неделю до родов и 2 месяца назад я сдавала этот анализ и он был отрицательный, а тут! (В муже я уверена, и в себе тоже). Это был шок и даже мелькнула мысль остаться и лечиться…

Созвонившись с Катей Перховой, мы решили, что необходимо пересдать этот анализ в частной клинике. Я пришла в ординаторскую и потребовала отпустить меня с ребенком на анализ в частную клинику. Врач отказала — я написала отказ от госпитализации и мы с малышом стали ждать освобождения из этого страшного места.

Около 15:00 нас наконец-то выписали и мы поехали домой.

В электричке мне пришла мысль, а может это специально подделанные анализы, чтобы у меня не было шанса пойти в прокуратуру и подать жалобы на врачей?..

На следующий день в спокойной обстановке мы с мужем разглядели ксерокопии наших с сыном анализов: на копиях четко видно, что бумага была изрядно смята а потом расправлена. Причем готов анализ был еще 23 мая, вторая дата на нем — 26 число, но о том, что он готов мне сообщили только 27-го. Странно, не правда ли?

Сифилис

Опека и полиция


Утром мы поехали сдавать анализ на сифилис в частную клинику: проверить меня, мужа и малыша. В этот момент зазвонил телефон. На проводе — глава нашего сельсовета Наталья. Спросила, дома ли я. Я ответила, что мы в городе, потом она перезвонила и трубку взяла женщина из опеки и спросила действительно ли нас нет дома и где мы находимся, очень по доброму вела разговор и мы договорились с ней, что подъедем в опеку сами в понедельник.



2 июня мы посетили опеку. Оказалось, что милые психологи, приходившие к нам в больницу были из Круглосуточной социальной службы экстренного реагирования Государственного бюджетного учреждения «Курганский центр социальной помощи семье и детям». Они, как сказано в отчете, — «оказали содействие в стабилизации» моего эмоционального состояния и «мотивировали на прохождение обследования новорожденного ребенка». А затем эти же психологи отправили письмо в опеку, чтобы инспекторы проверили нашу семью как потенциально неблагонадежную, особенно в отношении лечения ребенка. (Видимо так понимают сотрудники этой организации суть своей миссии, декларируемой на сайте «Мы помогаем семьям пройти через лабиринт жизненных трудностей», «оказываем содействие стабильности семьи как важнейшего социального института» и т.п.)

В опеке нам сообщили, что мы теперь под пристальным вниманием их сотрудников…

Тем временем были готовы анализы на сифилис и — конечно — отрицательные! (Дополнительно мы также сдали анализы в городском КВД и они подтвердили, что мы здоровы).

сифилиса нет!

В деревне все стало напряженно, люди обсуждают в красках наши домашние роды…

4 июня мы поехали оформлять документы в соц.защиту. Вдруг зазвонил мобильный, на проводе — майор полиции Светлана. Она настаивала на том, что мы ей не открываем дверь, что она слышит за дверью голоса детей. А в этот момент мы находились в соц.защите. Муж попросил специалиста отдела соц.защиты подтвердить, что мы рядом — майор не поверила и сказала, что возможно это я с ней говорила, попросила, чтобы муж сходил в 3-й кабинет соц. помощи и передал им трубку. Пообщавшись со специалистом соц.помощи она (наконец-то) поверила в наши слова. Не понятно, почему мы обязаны были перед ней отчитываться, мы не нарушали закон и не были арестованы.

Вернулись мы домой из города около 17:00 и буквально через несколько минут к нам пришла майор Светлана вместе с другим сотрудником полиции.

Они вдвоем осмотрели наш дом, а после полицейский стоял у порога и ожидал майора. Она прошла к нам на кухню и предъявила документы. Начала опрос. Потом составила протокол и сказала, что не ставит нас на учет, во время заполнения протокол был наполовину прикрыт листом бумаги. Затем она прочла его только наполовину и дала подписать. Конечно, я отказалась его подписывать. Хотела прочесть (ведь это мое законное право), но неожиданно майор вырвала у меня из рук протокол и немедленно спрятала в свою папку, сказав «что она не может и не имеет право нам его показать».

Копии протокола я не получила ни в тот момент, ни позже. В конце беседы майор вручила мне повестку на заседание Комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав.

виновна

Комиссия

Мы решили, что муж как законный представитель может один пойти на комиссию, предоставит выписку из больницы, результаты анализов и осмотров. Однако майор полиции Светлана заявила, что дело заведено на меня, а секретарь предложила мужу по желанию внести дополнения к рассматриваемому делу.

Он отдал копии документов и снова был опрошен («почему рожали дома», «почему не обратились в скорую», «будем ли мы делать прививки«, «а если-бы что случилось…» — такие вопросы уже в сотый раз задавали нам члены комиссии)  

На следующий день позвонила классный руководитель старшего сына и сообщила, что директору школы звонили из опеки и велели направить ее осмотреть наш дом и удостовериться, есть ли у сына спальное место и рабочий стол для занятий. Наша учительница отказала директору и сообщила, что не имеет на это права, а к нашей семье у нее нет никаких претензий… и вообще — это унизительное занятие для учителя «докладывать на учеников».

Тем временем наш Матвей рос и набирал вес, прекрасно спал и улыбался, слава богу!

решение опеки

Преступление и наказание

18 июня мы получили Постановление Комиссии, в котором меня признали виновной в совершении административного правонарушения, предусмотренного ч.1 ст. 5.35 КоАП РФ. Комиссия вынесла решение о наказании в виде предупреждения.
     
Кодекс об административных правонарушениях (КоАП РФ )

Статья 5.35. Неисполнение родителями или иными законными представителями несовершеннолетних обязанностей по содержанию и воспитанию несовершеннолетних

1. Неисполнение или ненадлежащее исполнение родителями или иными законными представителями несовершеннолетних обязанностей по содержанию, воспитанию, обучению, защите прав и интересов несовершеннолетних — влечет предупреждение или наложение административного штрафа в размере от ста до пятисот рублей.
Итак, с момента рождения нашего сына — мы не нарушили ни одного закона. Решение Комиссии необоснованно и предвзято.

И мы добьемся отмены этого решения не только для себя, но и для всех заботливых и любящих родителей, которым суждено пережить такой же адский стресс как нам. Или еще страшнее, кто-то может лишиться родительских прав благодаря «заботе» социальных служб...

Катерина ПерховаКатерина Перхова, главный редактор журнала «Домашний ребенок» и президент «Межрегионального Альянса Матерей и Акушерок»:

В своем общественном проекте Концепции государственной семейной политики РФ на период до 2025 года депутат Государственной Думы Елена Мизулина приводит очень интересные данные:

«84% детей без попечения родителей – социальные сироты или дети родителей, лишенных родительских прав или ограниченных в родительских правах. Отобрание ребенка из кровной семьи, лишение родителей родительских права, их ограничение в родительских правах стали самыми распространенными инструментами политики разрушения семьи и как следствие — воспроизводства социального сиротства.

В 2011 году только 6% детей, отобранных у родителей (причем во внесудебном порядке), были отобраны в связи с угрозой их жизни и здоровью.

Только 2% родителей, лишенных родительских прав, были лишены за жестокое обращение с ребенком.

1 из 5 родителей
, ограниченных в родительских правах, был ограничен вследствие его поведения.
Ежегодно около 94% отобраний детей из семьи, 90% лишений родительских прав и 80% ограничений в родительских правах производятся по усмотрению, в первую очередь, органов опеки и попечительства, и зависят от того, как они толкуют термины «невыполнение или ненадлежащее выполнение родительских обязанностей по воспитанию, обучению и содержанию детей», «злоупотребление со стороны родителей», «ребенок, находящийся в социально опасном положении» и «семья, находящаяся в социально опасном положении», «стечение тяжелых жизненных обстоятельств».

Само по себе наличие несовершеннолетнего ребенка в семье становится достаточным основанием для бесцеременного вмешательства представителей органов опеки и попечительства, органов внутренних дел во внутренние дела семьи, проникновения в жилище, постановки семьи на учет семей, находящихся в социально опасном положения, и контроля за такой семьей, в том числе с применением мер индивидуальной профилактической работы как к детям, так и к родителям.

Каждая пятая семья, признанная в 2012 году находящейся в социально опасном положении и поставленная на учет в органах социальной защиты и социального обслуживания населения, была поставлена на учет по признаку многодетности.

Почти каждая вторая семья, признанная в 2012 году находящейся в социально опасном положении и поставленная на учет в органах социальной защиты и социального обслуживания населения, была поставлена на учет в связи с тем, что являлась неполной.

Эта практика, ассоциируемая в общественном сознании с «ювенальной юстицией» или произвольным вмешательством чиновников во внутренние дела семьи, подрывает авторитет родительской власти, протвопоставляет права детей правам родителей и вызывает обоснованный общественный протест.»

Еще одна деталь. Если поправки к статье 48 Семейного кодекса Российской Федерации, а также 14 и 16 статьям Федерального закона «Об актах гражданского состояния», которые Минюст разработал по заказу Правительства Российской Федерации будут внесены, то как минимум половина семей, которые выберут для себя домашние роды — окажутся в такой же стрессовой и опасной для семьи ситуации как Лилия и ее муж.


Протокол о нарушени

И снова нам помогла «заботливая» глава сельсовета

Мы обратились в Комиссию с просьбой предоставить нам все документы по нашему делу и получили копию протокола осмотра нашего дома.

В протоколе мы вдруг увидели подпись главы нашего сельсовета, которой у нас не было дома как во время осмотра, так и вообще когда-либо. А в протоколе стоит ее подпись и сотрудника полиции (обратите внимание на выделенный фрагмент документа). И более того, говорится, что я получила копию протокола (которую я не получала) и что глава нашего сельсовета была свидетелем осмотра и визита майора Светланы.

В «красном кресте» мы запросили копию медкарты нашего Матвейки. Оказалось, что помимо анализов, инъекции цефриаксона, тетрациклиновой мази в глаза был сделан рентген грудной и брюшной полости, который показал, что все в норме, а диагноз омфалит (бактериальное воспаление дна пупочной ранки) при этом не сняли и более того — назначили антибиотики.

Пришли ответы из УМВД по Курганской области (о том, что «в действии майора Светланы отсутствуют признаки состава преступления»), из Прокуратуры (о том, что «нарушений не выявлено и оснований для принятия мер прокурорского реагирования не имеется»), от Уполномоченного при губернаторе Курганской области по правам ребенка (о том, что «действия Комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав являются обоснованными и правомерными»). И только территориальный Фонд ОМС по Курганской области решился на проведение объективной проверки действия врачей. Судя по тому, что мне уже несколько раз звонили из Далматовской ЦРБ с просьбой главного врача «приехать поговорить», а также восстановить мою «случайно утраченную карту». Естественно, от общения я вежливо отказалась. Посмотрим, каков будет результат проверки специалистов ОМС...


Катерина ПерховаКатерина Перхова, главный редактор журнала «Домашний ребенок» и президент «Межрегионального Альянса Матерей и Акушерок»:

Пока Лилия и малыш были в больнице, к нам в МОО «МАМА» поступила еще одна жалоба от беременной многодетной мамы Светланы, которая тоже живет с семьей в Далматовском районе. Она не встала рано на учет и к ней, как и к Лилии, приехала целая делегация из сотрудников полиции, инспектора по делам несовершеннолетних, которые в разговоре упомянули, что «вот тут уже одна женщина родила дома и у нее теперь много проблем». Они расспрашивали Светлану, где она собирается рожать, что и ей обеспечены такие проблемы, как Лилии.
Когда они с мужем согласились поехать в ЖК за документами — Светлану схватили, как преступницу и насильно повели в кабинет главного врача, муж ее буквально вырвал из рук акушеров. Врачи вызвали наряд полиции и чуть было не началась драка...
Светлана консультировалась с нами, может ли она родить в роддоме и при хорошем самочувствии своем и ребенка сразу уйти домой.
Она написала доверенность на мужа и рожала она в роддоме. Сразу сразу как родила вынесла дочь отцу. За ней и мужем побежали акушерки, муж сначала не соглашался отдавать ребенка, а потом все же они разрешил девочку запеленать и вызвав такси супруги уехали домой вместе с выпиской и справкой для ЗАГСА.

Суд

22 июля в Далматовский районный суд (без предварительного заседания) будет рассматривать заявление Лилии об отмене решения протокола об административном правонарушении и постановления заседания комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав.

От организации МОО «МАМА» отправлены жалобы по ситуации семьи Шуруповых и ходатайства о проведении проверки депутатам Государственной Думы, в Росздравнадзор, Уполномоченному по правам человека в Российской Федерации. 

Пожалуйста, если вы готовы присоединиться к работе правового отдела МОО «МАМА», а также оказать юридическую, информационную или любую другую помощь в ходе будущих судебных разбирательств, напишите нам: info@domrebenok.ru.

Если вы или ваши знакомые попали в подобную ситуацию, позвоните нам или отправьте SMS:

+7 985 767 99 36

Поддержите работу МОО «МАМА» можно мгновенным переводом картой или электронными деньгами! 

Реквизиты для пожертвований 

Полное название организации: 
Межрегиональная общественная организация «Межрегиональный Альянс Матерей и Акушерок» 
Президент организации: 
Перхова Екатерина Александровна, действующая на основании Устава 
Наименование получателя платежа: 
МОО «МАМА» 
Юридический адрес: 
119146, Москва, ул. Фрунзенская набережная, дом 16, корп. 1 
ИНН получателя платежа: 
7704277820 
Расчетный счет: 
40703810938040005133 
Наименование банка получателя платежа: 
ОАО «Сбербанк России» (филиал – Московский банк Сбербанка России ОАО) 
БИК:
044525225 
Номер корр. счета банка получателя платежа: 
30101810400000000225 
Назначение платежа: 
Пожертвование
 



← Назад к списку новостей