Глава VIII. Доктор

д.м.н., акушер-гинеколог, основатель Научно-исследовательского центра первичного здоровья (Primal Health Research Centre) в Лондоне (Великобритания)
где найти врача


«Первичное здоровье. Проект нашего выживания»Глава из книги Мишеля Одена «Первичное здоровье. Проект нашего выживания» (Primal Health: A Blueprint for Survival    
Издательство: Century Лондон – Мельбурн – Оклэнд – Йоханесбург 
Книга была переведена на русский язык в 1987 году А. Зелинским. 
В настоящее время доступна в Интернете. Для вашего удобства размещаем ее на нашем сайте.


История медицины часто представляется историей новых видов лечения. Они возникает на сцене, широко признаются и используются, а затем осуждаются и исчезают, потому что побочные действия перевешивают преимущества. Это было справедливо уже во времена Мольера. В его эпоху, однако, арсенал лечений был ограничен. Имелось, например, кровопускание и такие лекарства, как антимоний (сурьма). Никто не в силах оценить вред, причинённый кровопусканием и антимонием. Поскольку Людовик XIV думал, что излечился антимонием, не прошло и двух столетий с того времени, чтобы он был полностью дискредитирован во Франции!

Историю медицины можно правильно понять, только когда вы сравните типичные ходы врача со складом ума садовника. С одной стороны, садовник культивирует свои растения, смотрит за их здоровьем и уверяется, что все их нужды удовлетворены, с другой стороны, доктор, который, может быть, намного образованней, думает, что он может замещать физиологические функции лекарства хирургией или облучением. Конечно, это сравнение садовника и доктора упрощено, так же как и вызывающее; имеются, несомненно, агрессивные садовники, точно так же, как есть заботливые доктора, чьим первым стремлением является пестовать своих пациентов.

1. Лекарства

В течении ХХ столетия вещи очень быстро менялись. В последние несколько десятилетий богатые нации потратили громадное количество энергии и денег на разработку новых лекарств, оценивание их кратковременных эффектов, изготовление этих лекарств, их продажу, применение и затем забвение. В своё время было найдено, что большинство лекарств, предназначенных для борьбы с различными аспектами болезни цивилизации, не выдерживают испытания временем, что ещё отличает болезнь цивилизации, это неспособность современной фармакологии лечить её.

Имелось несколько захватывающих изъятий лекарств, с мирового рынка. Все знают о талидомиде. Лекарстве, предназначенном для облегчения утренней дурноты у беременных женщин. Потребовалось несколько лет, чтобы обнаружить связь между ужасающими уродствами конечностей младенцев и приёмом этого лекарства во время беременности. Многие люди помнят историю DES, синтетического эстрагена, предложенного для предотвращения выкидыша. Многие женщины принимали его в 1940-е и в начале 50-х. Прошло несколько лет, прежде чем умная команда в Бостоне обнаружила, что девочки, рождавшиеся у матерей, принимавших во время беременности DES, часто имели ненормальности шейки матки и влагалища, и повышенный риск заболевания раком влагалища. Матери, принимавшие DES, вероятно, имели повышенный риск заболевания раком молочной железы. В довершение всего лекарство было абсолютно бесполезным в предотвращении выкидыша.

История «Физогекса» (гексахлорофена) представляет другой пример сенсационного изъятия. Хорошо известно, что концентрация больных пациентов в больницах вместе с безоглядным применением антибиотиков служат превосходной почвой для размножения таких бактерий, как стафилококк, который может становиться особенно неудержимым и опасным. «Физогекс» являлся средством местного лечения, чьим названием было убивать наиболее распространенные бактерии. Когда многие недоношенные дети умерли от «вакуолярной энцефалопатии», перерождения мозга, было обнаружено, что «Физогекс» впитывался кожей и был токсичен для нервной системы. Целое поколение хирургических бригад мыло руки в «Физогексе» на протяжении многих лет. Во Франции был знаменитый процесс по поводу хорошо известной марки тальковой присыпки. Он последовал за смертью четырёх детей и параличом двух других в результате использования этого талька, содержащего гексахлорофен.

Намного более беспокоящим, чем появление и поразительное исчезновение некоторых лекарств, является изъятие медикаментов, применявшихся долгое время в широких масштабах несчётным числом людей, страдавших от распространённых заболеваний. Обзор изъятия таких лекарств служит также оглядкой на все распространённые болезни и лекарства, прописываемые для них. Многие из этих лекарств имели крайне широкое распространение, часто насчитывающее до нескольких миллионов рецептов в год.

Основная причина этих неудач в том, что врачи всегда хотят пресекать симптомы, не принимая во внимание, что они представляют пути самозащиты организма. 

Симптом – это признак усилия, предпринимаемого телом для своего исцеления. Поэтому вредно сбивать и ослаблять жар: жар служит формой защиты. Когда у вас грипп, самое неразумное, что можно сделать, это ослабить температуру. Жар не только предохраняет вас от вирусов. Я однажды встретил японку по имени Токико Ешимото. Она описывала мне своё чудесное спасение в районе Хиросимы, в котором не было уцелевших после падения атомной бомбы в 1945 году. Во время взрыва она находилась в постели с сильным жаром; её защитные механизмы были уже задействованы.

Лечение гипертензии представляет хороший пример того, как современная фармакология терпела неудачи с болезнями цивилизации. Гипертензик – это человек, которому нужно вырабатывать больше адреналина, чем нормально, чтобы противостоять проблемам повседневной жизни и наслаждаться её удовольствиями. Это его способ обретения какого-то равновесия. Но что делает доктор? Он либо снижает уровень адреналина такими лекарствами, как «Альдомет», либо он угнетает нервы, которые увеличивают активность сердечной мышцы, лекарствами, называемыми бета-блокаторами, либо уменьшает количество жидкости диуретиками. В наши дни неблагоприятные побочные эффекты гипертензивных лекарств стали лучше известны. Они могут быть одной из главных причин болезни лекарственного происхождения у пожилых людей. Применение этих лекарств может быть оправдано только в некоторых серьёзных случаях.

Широкомасштабное европейское изучение выяснило последствия долговременного лечения гипертензии среди пациентов старше шестидесятилетнего возраста. Было найдено значительное снижение смертности от сердечно-сосудистых заболеваний по сравнению с группой не получавших никакого лечения. Но важно отметить, что общая смертность не была ниже. Такое изучение не могло сравнивать качество жизни в этих двух группах; в общем, все крупные изучения, рассматривавшие лечение гипертензии, касаются только опасностей сердечного приступа или удара.

Общим побочным действием «Альдомета» являются депрессия, утомляемость, чувство сонливости и отек. Его эффективность снижается после нескольких месяцев лечения настолько, что приходится повышать дозу. Другие побочные эффекты также проясняются, такие, как половое бессилие, желтуха и повышенная опасность от общих анестетиков, включая даже лечение зубов.

Бета-блокаторы, которые прописывались миллионам людей по всему миру, имеют свои собственные опасности. Главной является то, что происходит, если пациент внезапно прекращает приём лекарства; он может испытать фатальную остановку сердца. Некоторые из бета-блокаторов были изъяты за возможную канцерогенность. Другие также оказывают нежелательные побочные действия, нарушая метаболизм калия и жиров.

Пока фармакологи и доктора ищут идеальное гипертензивное лекарство, люди вне сферы клинической медицины подходили к проблеме, переворачивая традиционное мышление. Исследования, рассматривавшие рабочих с гипертензией, приводили к выводу, что самыми здоровыми были те, кто не знал, что у них гипертензия, и кто не получал никакого лечения. Депрессия – общая отличительная черта гипертензиков, получающих лечение. Иногда просто постановкой диагноза вы можете принести не меньше вреда, чем проведением лечения.

Рабле без всякого устройства для измерения кровяного давления, но со своей терапией смехом, возможно, делал больше для помощи гипертензикам, чем самые учёные из современных знатоков. 

Гипертензики часто имеют также и другие аномалии, такие, как повышенный холестерол. Упрощенческим подходом является прописывать лекарство, которое снижает содержание холестерола. По этой причине миллионы людей в западном мире принимали «Клофибрат», лекарство, эффективно понижающее холестерол. Но обратной стороной использования этого лекарства является то, что оно не предотвращает сердечного заболевания; и оно, безусловно, по-вышает риск появления желчных камней. Сегодня советуют, чтобы это лекарство использовалось только в исключительных обстоятельствах.

Различные формы ревматизма служат другим примером неудачи современной фармакологии. В 1950-е годы применялись золотые инъекции, пока люди не осознали их токсичность. Вслед за тем пришёл кортизон, чудодейственное средство, которое должно было облегчить участь миллионов страдальцев. Но понадобилось лишь несколько лет, чтобы стал ясен обширный каталог побочных эффектов: костные переломы вследствие недостатка кальция, некроз (омертвение) головки бедра, луноликость, неуправляемый рост волос на теле, умственные нарушения, катаракта и в довершение всего угнетение иммунной системы, ослабление таким образом сопротивляемости инфекциям и, очень вероятно, предрасположенность к раку.
Люди думали, что будет возможным заменить кортизон синтетическими препаратами, обладающими такими же свойствами (кортикостероидами), но мало помалу становилось ясно, что их нежелательные побочные действия намного перевешивали любые возможные выгоды, за исключением очень специфически острых форм ревматизма. Мода впрыскивания кортикостероидов прямо в суставы продолжалась едва ли больше десятилетия.

В то же самое время, что и кортикостероиды, нестероидные противовоспалительные лекарства (НСПВ) также вышли на сцену. Эти средства подавляют воспалительные симптомы, но не принадлежать к тому же химическому семейству, к которому относятся кортикостероиды. Вредные побочные действия этих лекарств были быстро открыты, в особенности повышение артериального давления, опухание голеностопных суставов, язвы желудка и нарушения функций крови, такие, как апластическая анемия.
Но только после того, как точно выяснилось, как они работают, стали видны их истинные опасности. НСПВ тормозят синтез простагландинов 1 и 2. это означает, что полный диапазон и степень их долговременных побочных действий трудно оценить. После применения в течение более чем двух десятилетий на десятках миллионов людей по всему западному миру эти лекарства были почти полностью забракованы.

Остаётся аспирин. Опасности аспирина для людей с хроническими болезнями долгое время не подозревались. Приём аспирина может вызывать кровотечение в пищеварительном тракте и язву. Высокие дозы аспирина опасны для ушей. Аспирин служит помехой свёртыванию крови. Людям с аллергиями или подагрой не следует принимать аспирин. Приём беременными женщинами повышает опасность кровоизлияния у ребёнка. Во Франции есть пословица: «Если у тебя ревматизм, ты будешь жить долго». Быть может, это перестало быть справедливым благодаря современной медицине.

К счастью, некоторые люди с ревматизмом избежали общепринятого отношения и вместо этого обратили свою веру к докторам-садовникам, которые ещё знают, как пользоваться такими методами лечения, как термальные процедуры, ванны, лечение теплом, различные формы фитотерапии, диеты и целительные качества самого врача.

Говорят, что живот – приборная доска эмоций. Неудивительно, что современному человеку, чья эмоциональная система расстроена с первичного периода, надо принимать столько лекарств для пищеварительной системы. Многие годы гастроэнтерологи и терапевты выписывали миллионы рецептов на соли висмута для ослабления желудка. Затем внезапно, около 1982 года, такие страны, как Франция, Швейцария и Австралия сообщили, что токсичность слишком велика по сравнению с выгодами, и рекомендовали изъятие этого лекарства из употребления. Не далее как в 1860 году Антуан Бешамп предупреждал практикующих врачей о токсичности солей висмута и советовал подвести его под правила назначения токсических лекарств.
Лекарства на основе гидроксида алюминия также использовались в широких масштабах при расстройствах желудка. Их повторяемое применение мешает вписыванию витаминов и вызывает потерю кальция из костей с образованием нерастворимых фосфатов в пищеварительном тракте. К счастью, эти нерастворимые фосфаты не могут легко попадать в кровяное русло, поэтому риск отравления алюминием низок. В действительности, все эти лекарства как противокислотные имеют кратковременное действие, за которым следует обратное действие внезапным возвратом недомогания. Сейчас согласились, что этими лекарствами не следует пользоваться, особенно при язвах желудка и двенадцатиперстной кишки.

Для язвы желудка за последние тридцать лет имелась непрерывная последовательность лекарств, одно регулярно сменяло другое, как предмет моды. Невозможно все их здесь упомянуть, от внутривенных вливаний белков до рисового отвара и до тагамета.
Пристрастия не были одинаковы во всех странах – тагамет представляет собой самый свежий противоязвенный препарат для использования во всём мире. Это лекарство действительно ослабляет симптомы язвы, но не лечит её сколько-нибудь лучше любого другого лекарства, рекомендованного вам врачом. Гастроэнтерология – одна из областей, где способ назначения лекарства более важен, чем оно само. У большинства пациентов, лечившихся тагаметом, наблюдается рецидив после прекращения приёма. Уже начинают выясняться долговременные побочные эффекты, такие, как снижение уровня мужских половых гормонов у мужчин. Следующим лекарством в моде может быть мисопростол, являющийся эквивалентом простагландинов 1. Его назначение состоит в подкреплении защитных механизмов слизистой оболочки желудка.

Транквилизаторы и антидепрессивные лекарства в настоящий момент имеют огромный рынок. Среди общих врачей существуют два различных подхода, противостоящих друг другу там, где касается поведенческих проблем. С одной стороны, есть такие общие врачи с уклоном в психотерапию, кто стремится исключить применение лекарств и в то же время не интересуется химией мозга. С другой стороны, некоторые врачи, считающие себя учёными, посвящают всю свою энергию тому, чтобы идти в ногу с последними достижениями нейрофизиологии и науки о нейропередатчиках. Они  надеются исправлять химию мозга одними лекарствами.

Что представляет редкость, так это найти врача, который одновременно полностью владеет современной нейрофизиологией и биохимией, но также убеждён, что использование лекарств для модификации поведения является, возможно, поступком ученика чародея с целью разрешить сиюминутные проблемы без принятия во внимание бесконечной сложности нейрогормональных процессов. Эта последняя группа врачей знает, что поведенческие проблемы, некоторые типы тревог и некоторые виды сумасшествия служат в действительности защитными реакциями, которые надо уважать, а не маскировать. Они также знают, что эмоции служат способом модифицировать химию мозга, и что эмоциональные состояния имеют большее влияние, чем что-либо в социальном окружении.

Валиум – звезда среди лекарств, видоизменяющих поведение. Валиум – самое широко прописываемое лекарство в мире. Число рецептов насчитывает десятки миллионов. Его принимают больше женщин, чем мужчин. Валиум лучше всего известен из одного большого семейства транквилизаторов (бензодиазепинов). Балансовый лист для валиума был бы положительным, если бы он использовался только в крайне специальных случаях. Но массивное применение лекарства имело негативные последствия, которые невозможно подсчитать.
Когда он был впервые введён в употребление в начале 1960-х годов, валиум был провозглашён лекарством, не создающим какой-либо зависимости, чьё действие не уменьшается со временем и приём которого можно резко прекращать без каких-либо вредных эффектов. Сейчас основные беспокойства, связанные с валиумом, состоят в том, что он всё же создаёт зависимость, его эффективность спадает за несколько недель, и появляются серьёзные симптомы при внезапном прекращении приёма. Мы не только знаем, что валиум создаёт зависимость, но и начинаем понимать механизм этого.
В мозгу, вероятно, имеются рецепторы, чувствительные к валиуму точно так же, как имеются рецепторы для химических вестников вроде морфина. И точно так же, как морфин может занимать место эндорфинов (собственный морфин тела) в соответствующих рецепторах, так валиум может замещать собственные транквилизаторы тела.

Невозможно проследить все взлёты и падения транквилизаторов и антидепрессивных лекарств. Вместо этого мы остановимся на одном простом анекдоте. В 1983 году фармацевтическая компания ввела на французский рынок антидепрессант под названием индальпин. Качества нового лекарства бурно приветствовались вплоть до того, что в том же году ему была присуждена гальеновская премия, и он был прописан примерно миллиону французов. В июне 1984 года, компания, изготовляющая это лекарство, разослала письмо всем врачам с просьбой прописывать это лекарство только молодым людям, страдающим от тяжёлой депрессии. В июле 1985 года производство индальпина было остановлено из-за его токсичности.

Этот список лекарств, которые были открыты, приветствовались, широко использовались и позже дискредитировались или падали, произволен. Я мог бы рассказать о применении диуретиков при беременности или о всех кремах и мазях, содержащих кортикостероиды, для кожных недомоганий, или я мог бы рассказать об опасностях лекарств от астмы. История антибиотиков и того, как они утратили своё могущество от злоупотребления, настолько хорошо известна, что к ней нечего добавить. Резистентность к самому известному синтетическому пенициллину (ампициллину) возросла на 28 % за 30 лет. И в интервалах простоты я предпочитаю не обсуждать взаимодействие лекарств. Оно сделалось слишком сложным для человеческого ума!

Большинство лекарств, выдержавших испытание временем, были открыты больше, чем тридцать лет назад. Несмотря на кажущиеся свидетельства противоположного, взаимоотношения между медициной и фармакологией были в последние годы сравнительно бесплодными. Инсулин, преобразивший жизнь диабетиков, был открыт в 1922 году; стрептомицин – в 1944; антималярийные лекарства семейства хлорсквинов – в 1943 году; гепарин, первый антикоагулянт – в 1937 г.; пенициллин был введён в 1941 году; хлорамфеникол, в основном используемый для брюшного тифа, – в 1947 году; витамин В12 для лечения злокачественной анемии – в 1948 году; первый тетрациклин – в 1948 году; изомазид, наиболее мощный препарат против туберкулёза – в 1951; и первый современный транквилизатор – в 1951 году.

Не все врачи и пациенты готовы взглянуть на историю лекарств таким образом, как я описал в этой главе. Они склонны забывать о трагедиях, вызванных массивным потреблением лекарств, которые ничего не могут сделать для восстановления здоровья больного в нашей цивилизации. Проблема осложняется еще и тем, что побочные эффекты лекарств обычно появляются намного позже и проявляются неожиданным образом, сложным для распознавания и вне разумения врачей, которые не готовы понимать, что здоровье и социальные структуры образуют целое.

Одним из таких примеров являются лекарства «для регулирования плодовитости», которые сделали возможным рождение троен, а также четверых, пятерых и шестерых детей одновременно. Многие люди слышали о «пятёрке Лоусонов», родившихся в Новой Зеландии в 1965 году. Это была первая множественная беременность после появления противозачаточных пилюль. Однако немногие люди знают о трагическом исходе этой истории. Родители развелись, и мать позднее покончила жизнь самоубийством вместе со своим вторым мужем.

Есть другой подобный случай, не получивший широкой известности. Уильям Кайнаст, отец пяти близнецов из штата Нью-Джерси, покончил жизнь самоубийством вскоре после их рождения. В одной Северной Калифорнии было три убийства в семьях со множественными рождениями, включая убийство младенца (1984 г.). Лондонский педиатр, написавший книгу о двойняшках, указывал на отсутствие исследований по детям в множественных беременностях; никто не задавался вопросом, до какой степени такие дети были затронуты мозговыми и двигательными нарушениями.

Только скорейшее осознание опасностей может предотвратить повторение ошибок, подобных этим, в будущем. Так же возможно заставить людей яснее осознать тупики современной медицины. 

Например, сегодня у нас есть такие лекарства, как циклоспорин, который способен угнетать иммунную систему, в особенности функцию Т-лимфоцитов. При надлежащем применении этот препарат предотвращает отторжение пересаженных тканей, органов. Когда вашей единственной надеждой является пересадка органов, тогда вы готовы примириться с побочными эффектами циклоспорина, среди которых гипертензия, изменённые ощущения, избыточное оволосение, дрожания, опухание дёсен и повышенная опасность опухания лимфоузлов.

Но опасность представляет то, что этот тип лекарства уже распространился в другие области. Он уже начинает использоваться в том громадном поле – аутоиммунных заболеваний. Когда у кого-то аутоиммунное заболевание, это означает, что иммунная система поражает неверную цель; вместо нападения на чужеродные вещества она атакует некоторые клетки самого тела.

Обоснования под применение таких лекарств, как циклоспорин, простое (или упрощённое): если мы подавляем иммунную систему, тогда иммунная система не будет больше способна поражать тело. Когда вы рассматриваете тенденцию публично объявлять о триумфах, то опасности велики. Без долговременных изучений циклоспорин использовался для лечения ревматоидного артрита, диабета, язвенного колита, псориаза, волчанки, множественного склероза и СПИДа. Рыночный потенциал для этого совершенно фантастический.

Однако не каждый страдающий от аутоиммунного заболевания счастлив примириться с такого рода подходом. Некоторый предпочитали подход садовника. Некоторые люди, например со множественным склерозом, пытаются и культивируют своё собственной здоровье. Они снижают употребление животного жира, они принимают ГЛК в виде масла вечерней примулы, они принимают различные минеральные и витаминные добавки, такие, как цинк и витамин В. Когда они говорят представителю медицинского истеблишмента, что они благополучно держатся, скажем, десять лет, им говорят, что это ничего не доказывает; такое хроническое заболевание, как множественный склероз, известно своими рецидивами и иногда долгими ремиссиями, и во всяком случае двойные слепые контролируемые испытания с плацебо были бы единственным научным способом доказать успешность определённого лечения. Такие отношения сосредоточивают в фокусе различия между садовником и доктором.

2. Хирургия

Путь использования нашим обществом хирургии также отражает общие ментальные образы, связываемые со словами здоровье и болезнь. Упрощённым взглядом на хирургию является, что с целью восстановления здоровья всё, что нужно сделать, это вырезать болезнь. Я сам провёл значительную часть своей жизни, отнимая аппендиксы, желчные пузыри, желудки, толстые кишки, матки, яичники, грудные железы, геморрои, варикозные вены, щитовидки. Это во время короткой части моей хирургической карьеры, проведённой в третьем мире, и когда я, начиная как хирург в небольшом французском городке, когда я чувствовал наибольшее удовлетворение от того, что я делаю нечто полезное. Перерабатывающий хирург определённо полезен; не только потому, что хорошо тренируется, но также потому, что у него есть время только на существенные мероприятия, такие, как острые аппендициты, лопнувшие селезёнки, эктопические беременности, перфорировавшие язвы, ущемлённые грыжи или грыжи с наклонностью к ущемлению, камни в желчном протоке и костные переломы.

Всё становится хуже, когда число видов хирургических вмешательств начинает множиться. Есть несколько соображений, объясняющих, почему число хирургических манипуляций увеличилось до внушающей беспокойство степени. Хирургам надо поддерживать свои собственные навыки и навыки своих бригад; им надо оправдывать своё существование; им надо прилично зарабатывать; им надо удовлетворять свою потребность оперировать. Многие исследования показали, что для данной популяции число хирургических вмешательств зависит больше, чем от чего-то другого, от числа хирургов и доступного им оборудования. Издержки хирургии всегда недооцениваются. 

Да, люди взвешивают риск смерти от операции и осложнений, которые могут появиться впоследствии. Но о чём они никогда не думают, это о том, что каждое хирургическое вмешательство ставит приспособительную систему перед испытанием. 

Будь то надпочечники или вся иммунная система. Сложно устанавливать связь спустя долгое время после операции между вирусным заболеванием или раком и хирургической процедурой, бросившей вызов иммунной системе. Хотя были найдены некоторые зависимости, как, например, большой риск рака толстой кишки после операции желчного пузыря, вообще говоря, никакого изучения связей не проводится.

Вероятно, было бы возможно уменьшить во многих западных странах число операций без какого-либо ущерба для здоровья людей. Было бы также возможно сделать хирургию менее сложной. В 1969 году я сделал обзор случаев перфорировавших язв двенадцатиперстной кишки, которые я лечил просто «закупориванием дыр». В то время обычный подход состоял в использовании возможности провести радикальное вмешательство, что означало удаление желудка или перерезание блуждающих нервов. Я обнаружил, что только одному пациенту из двадцати трёх нужно была вторая операция. Моим заключением было, что природа неотложного вмешательства была менее важной, чем то, как за пациентом ухаживали или нянчили его менее важной, чем то, как за пациентом ухаживали или нянчили его во время его пребывания в больнице, когда он страдал от мучительных болей.

Рост чисао хирургов не просто увеличивает число операций, но также создает нескончаемую вереницу новых вмешательств. Некоторые из них, такие, как полное замещение бедра, приносят много добра в особых случаях, когда физический недостаток перевешивает опасности заражения. Но для большей части пациентов историю хирургического вмешательства можно сравнить с историей новых лекарств.

История хирургии коронарной артерии служит этому хорошим примером. В конце 1950-х годов модой было рассекать внутренние артерии грудных желез. Эта техника удерживалась до тех пор, пока пара хирургов не предприняла её изучение. В одной группе они вскрывали стенку грудной клетки без перерезания артерий, в другой они перерезали артерии. Они нашли, что результаты в двух группах были в точности одинаковыми. Немного позже стала общей коронарная обходная операция. Из ноги берётся вена и используется как обходной путь вокруг непроходимости в коронарной артерии. Сейчас это очень распространённая операция, и полная стоимость каждой такой операции оценивается примерно в 15 000 фунтов стерлингов. Оценивают, что 2,1 миллиона долларов было затрачено в США в 1984 году только на коронарные обходные операции, однако никогда никакими изученьями не доказывалось, что эта операция увеличивает ожидаемую продолжительность жизни. В мае 1985 года компания по страхованию жизни «Метрополитен» заявила, что только 11% её подопечных из числа не достигших 55 лет продолжали работать спустя пять лет после перенесения коронарной обходной операции.
Пришло время для развития других техник. Ангиопластика находится сейчас в процессе широкомасштабного применения. Тонкий катетер с баллоном подводится к коронарной закупорке. Баллон надувается на несколько секунд, раскрывая стенки артерии. Такая техника делает возможным для пациента очень быстрый возврат и на работу. Мы знаем, что примерно в 25 % случаев операция должна быть повторена в течение года и также, что она неприменима в случаях, когда имеются множественные закупорки. По оценкам, 185 000 операций ангиопластики будет произведено в 1989 году. Используемые материалы в каждой ангиопластике стоят около 1000 долларов. Этот доход позволяет фирме, производящей катетеры, подготовиться к следующей стадии, которой могла бы быть лазерная хирургия.

Мы могли бы рассказать историю такого же рода о хирургической операции, регулярно выполнявшейся с целью предотвращения повторного инсульта. Это серьёзная проблема, если учесть, что инсульт служит третьей по величине причиной смерти и нетрудоспособности на Западе. Тысячи людей по всему миру подверглись выполнению «экстракраниального-интеркраниального (внешнечерепного-внутричерепного) артериального обходного пути» между 1969 годом и 1985. Эта операция подразумевает значительный уровень знаний и тренировки в микрососудистых техниках. Затем международное изучение, обошедшееся в 9 000 000 долларов, сравнило судьбу 700 пациентов, подвергшихся хирургии после инсульта, с 700 пациентами не прошедшими операции. Результатом было то, что такая операция не предохраняет от повторения удара…

Использование облучения могло бы послужить другим способом проиллюстрировать типичный медицинский подход в сравнении с подходом садовника, так как облучение иногда используется для доброкачественных состояний, как прыщи или бородавки, но история не отличалась от истории лекарств или хирургии, так что нет надобности об этом говорить.

3. Диагностические исследования

Мой анализ, проводящий сравнение доктора с садовником, мог бы также включать манию к диагностическим исследованиям. Опасности, связанные с некоторыми диагностическими исследованиями, редко уравновешиваются ожидаемой пользой. Например, говорилось, что от пяти до десяти процентов рака у европейских и американских детей связано с рентгеновским облучением беременных женщин в 1950-е и 1960-е годы.

Опасности жизни, присущие исследованию артерий (мозга, сердца, внутренних органов и конечностей), зависят до большой степени от неопытности бригад. В действительности опасности часто недооцениваются. Также обстоит дело со всеми видами эндоскопии, процедурами, дающими возможность заглядывать внутрь человеческого тела путём введения трубки либо через естественные отверстия; либо через кожу. 

Существует много видов эндоскопии, соответственно естественным отверстиям, полым органам или естественным полостям. Некоторые эндоскопии применяются в повседневной практике, такие, как гинекологическая лапароскопия, состоящая во введении трубки через брюшную стенку, чтобы осмотреть матку, фаллопиевы трубы и яичники. Чтобы можно было отчётливо видеть, вам приходится надувать брюшную полость газом и помещать женщину головой вниз, как правило, под общей анестезией. Угроза жизни этой несоразмерна. Таким исследованием следовало бы пользоваться только в крайне исключительных случаях и затем осуществлять только в бригадах, имеющих возможность провести наиболее сложные брюшные процедуры при необходимости немедленно.

Безумие обследующих может достигать таких пропорций, что невозможно поверить. Например, до того как умереть в возрасте сорока двух дней в престижном отделении неонатологии, один младенец был подвергнут 100 рентгеновским исследованиям и 300 анализам крови.

4. Бесконтрольная технология

Парадокс, но где обнаруживается дух доктора-садовника, это в отделениях интенсивной терапии. Когда пациент находится в критическом или даже в катастрофическом положении, подход доктора-садовника часто разительно отличается от типично медицинского. В подобных обстоятельствах на первом месте находится не постановка точного диагноза или проведения особенного лечения, а удовлетворение основных потребностей в ожидании возвращения автономии к пациенту.

Но другое дело, когда отделение интенсивной терапии специализировано. Возьмём, к примеру, отделение коронарного профиля. В тех случаях, когда нет проблем с сердечным ритмом, нельзя найти оправдания систематическому помещению пациента, пережившего сердечный приступ, в отделении интенсивной терапии. Никто не может сказать, повысятся или понизятся шансы пациента, если он останется дома с семьёй, с инъекцией гепарина дважды в день и избежит стресса езды в скорой помощи или привыкания к незнакомому месту. Нет никаких исследований, подтверждающих то или другое.

Специализированные отделения интенсивной терапии служат одни примером из числа многих технологий, вышедших из повиновения. В 1970-е годы моей главной темой исследований была утрата контроля над технологиями в области деторождения. Потребовалось только одно десятилетие, чтобы этот взгляд разделили некоторые комментаторы, входящие в медицинский истеблишмент. Первой стадией было рассматривать современную медицину, как роскошь не по карману. «Медицинское обслуживание является роскошью» было первой фразой редакторской статьи в «Ланцете». А сейчас мадам Эскоффье-Ламбиот, медицинский редактор «Монда», ждет, когда мы сможем «дать компас пьяному судну медицинской технологии». 

Чего мы ожидаем, это коренной перемены отношения. Что происходит сейчас, когда кто-то заболевает, состоит в том, что доктор немедленно начинает лечить его заменителями защитной системы его собственного тела, такими, как антибиотики, гормоны, синтетические препараты, хирургия или облучение. Эти виды лечения следует применять только как абсолютно последнюю надежду. Нам нужно приумножить число «садовников» и сокращать число «докторов».



← Назад к списку новостей